— Круто-то круто, но знал бы ты, сколько сил и нервов нам понадобилось, чтобы добиться этого. Было пять попыток и только последняя увенчалась успехом. Многие не выдерживают такой большой ответственности или регулярного графика работы.
— И здесь нет второго шанса переиграть с нуля! — приятный голос Кэрри донёсся до Ала.
— Это верно. Один персонаж на всю игру. Зато сколько у этого персонажа возможностей! Я вот первоначально был обычным медиком, но позже, когда узнал, что можно обзавестись вот таким вот чудесным рюкзачком, — он указал на ракетный ранец. — И летать себе по планете, пока энергия не закончится, решил сменить профессию. Разумеется, не за просто так я его получил. Пожурили меня конечно за это, но заявление приняли. И я стал отыгрывать свою роль. Кстати, правильно отыграть ту стезю, которую выбрал — очень непросто.
— Думаю, штурмовиком я легко смогу спокойно играть, — улыбнулся Ал.
— Нет, парень, не стоит, — покачал тот головой. — Здесь можно быть кем угодно, а по тебе видно, что простым тупоголовым штурмовиком ты быть не сможешь.
— Мне виднее, — сказал Ал.
Слова Дарта задели его и внутри что-то поднялось.
— Как хочешь, — будто что-то увидев на лице Ала, примирительно сказал тот. — Но знаешь, когда захочешь сменить роль в игре — обращайся к нам. Мы всегда будем рады помочь. У нас как раз есть нужные люди в нужных местах и достаточный опыт в этом деле.
С этими словами он кинул Ала во френд лист. Штурмовик ответил тем же. А затем пришла заявка и от другого пользователя — Сара Кэрриган. И этого тоже добавим.
Ещё около десятка точек, и они направились в город. Ал смотрел в иллюминатор. Вид города сверху его разочаровал. Плоские крыши, невысокие здания, широкие улицы, покрытые песком. Город с трех сторон защищала подковообразная скала. Четвертую сторону закрывали огромные стальные ворота.
— Песчаные бури в этом месте хоть и не такие сильные, как в глубине планеты, но принести ущерб могут серьезный, — пояснил Дарт, выглядывая вместе с ним. — Бывают они обычно раз в семь дней. На это время ворота закрываются.
— А если до закрытия ворот не успеешь? — поинтересовался Ал.
— Умрешь, — пожал плечами Дарт.
— А ты умирал?
— Каждый в игре умер хоть раз, — пожал плечами тот. — В Империи почти нет счастливчиков с нулевой статистикой.
— Почему?
— Есть такая гильдия убийц — «Тартарос», — при упоминании гильдии Дарт поморщился. — Её филиалы везде. Первая среди себе подобных гильдий. Чем больше новых игроков они отметят смертью, тем больше репутация, очки гильдии, денег, ОР и так далее. Особенно ценятся те, ко ещё ни раз не умер и достиг уровня выше двадцатого. За таких идёт отдельная графа в рейтинге. Они подстерегают на дорогах, в городах, в лесах, в космосе — где угодно. Их осведомители везде. Так что на халявные предложения не будь падок. Это будет ловушка.
— А что чувствуешь, когда умираешь?
— Смотря как ты умираешь, — сказал Дарт. — Если упадёшь с большой высоты, то просто вырубишься. А вот когда проснёшься в центре возрождения у тебя будет болеть все, что можно, пока врачи не поставят тебя на ноги. Если плазмой в грудь выстрелят и пробьют броню — сначала дикое жжение, что хочется умереть. Затем ты просыпаешься в центре, и тебя опять лечат. Иногда довольно болезненно. Смерть здесь — небольшая передышка, темнота, сон. Если ранение очень серьёзное — допустим, тебе отрубило руку или ногу — будет очень-очень больно, а затем тебя выводят из игры, и ты просыпаешься. Отрубленная конечность — в реале хоть и на месте, но болит так, будто тебе её реально отрезали. Медики называют этот эффект фантомными болями. Тут главное убедить себя, что все произошло в игре и к реальности не имеет никакого отношения. И потом три дня ты не можешь зайти в игру. Это, кстати, описано в лицензионном соглашении про технику безопасности. Но кто в наше время читает эти статьи, — Дарт весело подмигнул.
А вот Алу стало не до шуток. Надо постараться не умереть. Или умирать как можно реже.
— Знаешь, что самое интересное? Когда ты умираешь, твоё тело исчезает, а в центре появляется уже клон твоего тела. По истории игры мы все родились в первый раз от живых родителей, но после первой смерти мы уже не мы, а тела с разумом людей, которых мы отыгрываем.
— А почему тогда болит тело, если ты оказываешься в теле клона?
— Потому что наш разум думает, что мы все ещё находимся в первом теле. И медики в течение периода лечения тебя переубеждают в этом.
Рейдер сбавил скорость и плавно, с грацией ласточки, стал заходить на посадочную площадку, на которой желтой краской нарисована цифра три.