Стас был мной доволен. Мы день ото дня больше понимали друг друга, как он хотел, становились одной командой.
Что мне не нравилось, так это то, что в эту деятельность Стас просто врастался. Ему нравилось просиживать над приборами сутками напролёт. Он не замечал никого, казалось даже меня, и это сильно раздражало.
Хотя через месяц я настолько втянулась в новую роль, что стала находить в этом удовольствие. Я часто признавалась самой себе, что чувствую себя самой счастливой на свете, находясь рядом с таким человеком, как Стас. Было в нём что-то необъяснимо-притягательное, когда даже просто общение доставляет удовольствие. Или я окончательно влюбилась.
Надо сказать, что руководство было довольно результатами его опытов.
Но самое главное, Стас, получил доступ к общей базе данных компании. Для начала это было неплохо. Нужно было узнать, чем в общих чертах занимаются сотрудники в разных отделах.
Хотя чтобы до чего-то докопаться, конечно, необходимо было ещё много потратить на это время, сил и нервов.
И всё как бы складывалось хорошо, если не одна деталь. Вторым ассистентом к нам сразу приставили некую Машеньку, вернее Мари Ивановну, за глаза Мэри. Светловолосую красавицу, с большими крашеными глазами. Всегда эффектная, она всеми силами пыталась сблизиться с Стасом. Расспрашивала о достижениях в науке, и в какой сфере можно было бы их использовать. Она не отходила от него не на шаг, явно чтобы проконтролировать все его действия.
Стаса от неё коробило, но он стоически терпел. Я же металась и не знала, как себя держать в такой ситуации. Вежливо улыбаться становилось всё труднее с каждым днём. Я до сумасшествия ревновала, и когда Мэри не особо стесняясь, времена пыталась повиснуть на шею Стаса, я неимоверными усилиями воли едва сдерживала себя, чтобы не дать волю эмоциям.
Обычно во время обеда, мы были предоставлены сами себе. Общую базу данных отключали, а кто хотел, просиживал над своей работой.
Обед длился целых два, и все сотрудники, а вместе с ними и Машенька, оправлялись в бесплатную столовую.
В тот день, выпив чашечку кофе, Стас спешно стал обрабатывать на своем компьютере секретную информацию, которую он неожиданно выцепил из базы данных компании.
И вдруг входит Мэри. Что же делать? Стас отключает компьютер, обворачивается ко мне, притягивает к себе и впивается в мои губы. Я пытаюсь как-то сопротивляться. Но он не позволяет мне даже шелохнуться. Я непроизвольно издаю тихий стон. Это кажется, подействовало на Мэри. Она в ярости хлопает дверью.
Стас в восторге. А я в гневе. Но этому ему даже нравится. Он посмеивается, но губ моих не выпускает. Так и задохнуться можно. Мне не нравится то, что Стас использует меня. Я резко отстраняюсь.
– Выпустите меня!
– Не говори, что тебе не понравилось!
– Не забывайте, мы на работе.
– Прости меня, пожалуйста. Ника, я приду к тебе сегодня вечером и всё объясню, хорошо?
Не знаю, что на меня нашло, но я была готова его убить.
– Стас, я не хочу лишних осложнений?
– Ника, мне и правда нужно прийти к тебе, хочу показать что я нашёл.
– Тебе удалось?
– Думаю, что да. Ника, нужно срочно передать доверенному лицу, чтобы они сделали два пропуска в секретный отдел?
– Для нас?
– Нет. На имя Дмитрия Голоского и его ассистентки.
***
ГЛАВА 6 Цена жизни.
Стас был шокирован не только информацией, которую обнаружил, но весьма неприятным столкновением с далёким прошлым.
Как он и предполагал, вирус смерти был создан именно здесь. Теперь он даже знал кем. Дмитрий Голоский. Вот он создатель чудо-вируса.
Всматриваясь в лицо на экране, Стас долго не мог понять, где он мог видеть портрет гениального учёного. И вдруг его осенило!
Да, этого человека он знал лично, ещё со студенческих лет. Циник, который для достижения цели мог спокойно пройтись как по ступеням, по телам.
Нет сомнений, что это был именно он. Стас узнал его, несмотря на то, что он изменил не только фамилию, но и внешность. Было в нём, что-то неприятное, отталкивающее и даже ужасное.
Глаза. Его выдавали глаза. Стеклянные глаза человека, у которого нет души.
В его глазах жили демоны смерти и пустоты.
Не удивительно, что вирус создал именно он. Стас почему-то всегда предполагал, что этот негодяй и был повинен в смерти Елены.