И с этим Василий сталкивался не раз - кошмары были частым возможно единственным его гостем и приходили к нему с четырнадцати лет постоянно. С помощью них он научился свой ужас преодолевать. И вот, через время, вместо того, чтобы быть жертвой и в панике убегать, стараясь куда-то скрыться, закричать, он сам становился охотником. Безжалостно карая всех, кто хотя бы помышлял его прикончить. Огромный мужик в хоккейной маске и с мачете наперевес? Пожалуйста. Серийный убийца? Принимайте тяжелораненого человека.
Рыжеволосый парень был погружён в себя, вытаскивая наружу воспоминания и пытаясь удивить друга. Постоял немного, разглядывая лицо друга детства. За очками глаз естественно не видно, а лицо, словно резиновое никак не отреагировало. Плюнув на сие дело, он снова направился вперёд. Так они прошли аллею, и подошли к задней стороне супермаркета. Ближе к ним, находились мусорные баки. Друзья прекратили разговор, когда увидели женщину, лет пятидесяти.
Несмотря на жару, она была одета в затёртое в некоторых местах до дыр, коричневое пальто. Тёмно-жёлтый воротник, когда-то имевший густой мех, облез. В старой обуви, едва узнавались зимние сапоги, кажется, их называют или называли - «дутики». На голову накинута шаль. Женщина сильно хромала, она буквально тащила за собой ногу. В руках у неё имелась грязная клетчатая дорожная сумка челнока.
Доковыляв к мусорным бакам, она наклонила один из них и, придерживая полупустой контейнер одной рукой, второй стала ворошить его содержимое. Спустя минуту, на свет божий показались пакеты с молоком, явно не свежего розлива, маленькие стаканчики йогурта, а потом и вовсе из недр бака, появлялись подгнившие овощи и фрукты – отходы здешнего супермаркета. Наблюдая за оным действием, Максим что-то неразборчиво пробубнил Василию и подошёл к женщине, протянул денежную купюру:
- Держи родная, только уйди отсюда, не рви душу.
Она посмотрела на него с недоверием, словно опасаясь того, что это может оказаться очередным розыгрышем, к каким она уже успела привыкнуть. Нынче молодежь пошла жестокая, без принципов и уважения к не имеющему достатка человеку. Неуверенно протянула грязную руку к купюре и дрогнувшим голосом сказала:
- Храни тебя Бог.
Женщина что-то ещё говорила, но в этот миг, Максим уже подходил к другу и они, не слушая слова благодарности, зашагали к свободной лавке. Добраться до намеченного места, оказалось не так просто. В связи с тем, что были выходные и кажется, намечался какой-то праздник, по широкой дорожке всюду сновали толпы прохожих.
- Зачем ты это сделал? – спросил Василий, когда они отдалились от супермаркета.
- Понимаешь, - протянул Максим. – У людей тоже бывают проблемы…
- И ты хочешь их за них решить? – перебил Василий.
- Нет, я их не могу решить, но помочь в силах, вот как сейчас, - Максим остановился и снова посмотрел на друга. – Тебе её не жаль?
- Нет, - равнодушно ответил Василий. – А ещё, я точно знаю, что им ничем не смогу помочь. Я сам не имею твёрдой почвы под ногами, чтобы вытаскивать кого-то из болота. Помогать другим – не благодарный труд. Ты ей сейчас дал денег, а она пойдёт и пропьет их. Что, разве это помощь?
- Это уже не моё дело. Я дал ей возможность, а в чью пользу падёт выбор, пусть решает она, - Максим не заметил, как стал раздражаться и повышать тон. Его злило равнодушие друга. Кем он стал? Циником! – Понимаешь, так надо. У меня сердце кровью обливается, когда такое вижу. И я считаю, что любой из нас, может попасть в подобную ситуацию. Может вообще оказаться так, что тоже буду вот так же ходить и подъедаться отбросами. И тогда возможно и мне так помогут. Может, если и не здесь, то там, наверху мне просто скажут спасибо.
- А ты сейчас сделал взнос в пользу своего будущего пожертвованием? – хмыкнул Василий. – Купил себе местечко в раю?
- Чем чёрт не шутит, - бросил Максим, допивая коктейль.
- Богохульник, - протянул Василий и улыбнулся.
Максим ничего смешного тут не видел, более того, улыбка друга, напомнила ему оскал зверя - такой же хищный, холодный... Примерно так должно быть улыбаются серийные маньяки, у которых «кукушка» улетела догонять давно поехавшую крышу. Вот так, лучший друг, которого так хорошо знал с детства, стал почти знакомым или вернее сказать - чужим.
Они присели на заветную лавку. От ларька, где торговали мороженым, доносился звонкий детский смех. Кто-то и вовсе подпевал песне, срывающейся с громкоговорителей на высоких столбах.