- Макс, успокойся, - Василий положил руку на плечо друга. – Мы ж ничего не боимся! Мы просто узнаем у него, что почём и уйдём.
- Ладно, - вздохнул Максим. – Смотаемся к нему и всё. Всё Василь! Надоели эти нервяки. За короткий срок пережил больше, чем за всю свою прожитую жизнь! Пора и остановиться. Не моё это. Та жизнь, может только для тебя. После постараюсь забыть про это, как страшный... – он на секунду замолк. - Да и тебе советую.
Заявление друга слегка потрясло Василия. Пора остановиться - легко сказать, когда дел наворотили. Охотятся в основном на него, а не на Максима. И последний, похоже, не понимал или упустил из виду, данный факт. Ему легче отойти в сторону, нежели его другу.
Было обидно ещё и потому, что Василий итак, повязший в проблемах прошлого опыта, взялся помогать ему с девушкой. Как ни крути, а любовь требует чудес и она закрывает глаза на то, каким способом эти чудеса случаются. Однако подвиги давно обесценились и принимаются как само собой разумеющееся. И сейчас он говорит, что надо бросить, тогда зачем надо было начинать?
А Василий не хотел участвовать во всем этом, понимая, что безобидная, на первый взгляд, идея, ничем хорошим не окончится. Конечно, кто бы мог знать, что они нарвутся на загадочную «Корпорацию», о которой даже точных сведений нет, но факт оставался фактом. Ведь нарвались же и теперь, за ними объявлена охота.
Дежавю. Никуда от него не деться. Будто этой жизнью живёт не первый раз. Снова притянулись неприятные воспоминания с детства, где его никто не слушал, а предупреждения, звучали, как трусость. Василий, многократно предупреждал об опасности, а сейчас Максим говорит его же словами, будто не он, а Василий это затеял.
Стоило бы напомнить, чья это была затея. Тогда была возможность просто видеть сны, просто спать, ни о чём не задумываться, не заботиться о том, что в любой момент, на него могут напасть. Дать понять, что так не делается и, посадив зерно, Максим просто взял и бросил росток.
Василий буквально «завис», казалось, что все были заинтересованы проблемой друга, упуская из виду настоящие, глобальные проблемы. Здесь получается, что Максим отказывается от ростка и вроде бы всё хорошо, но теперь получалось, что и о помощи его нормально не попросить. Он практически в прямом смысле воспользовался другом, а после просто «сливается».
Василий не любил быть навязчивым, если в нём никто не нуждался, он не старался намекнуть о своём существовании. Есть люди, которые творят свою собственную жизнь и живут в ней. А есть такие, которые решают проблемы с помощью других, используя окружающих, как инструмент для работы, а потом откладывают его в сторону за ненадобностью – таких большинство.
Неприятно, что добро воспринимается как должное, а отказ в помощи подобно предательству. Только «люди» возомнили, что думают иначе, а в общей картине - как все. Лучший друг сильно изменился и если Василий был виновен в отсутствии положительных эмоций, от чего характер получался адской смесью, то Максим приобрёл навык видеть в людях свою выгоду. А может и был навык, да только скрывал. И если это и есть человечность, то лучше быть бездушным.
Но Максим, кем бы себя ни мнил, не сможет прочесть непроницаемые жёлтые глаза друга. Да и догадаться чтобы, нужно меньше уделять времени себе.
Открылась дверь квартиры. Показалась голова Лизы, а за ней и новая знакомая Максима.
- Мальчики, ну вы куда пропали? – спросила брюнетка, по-детски вытянув губки.
Она, по мнению Василия, не шла ни в какое сравнение с Лизой. Последняя была выразительна: как по фигуре, так и по наряду. Её сексуальное платье, вызывало бурю эмоций, способствовало развитию фантазии и увеличению желаний. Тянущийся материал платья, постоянно задирался по бёдрам вверх, от чего хозяйке приходилось постоянно одёргивать низ. А она как думала – иметь такое тело и чтобы все было без проблем (хоть они весьма приятные)? Нет, дизайнеры явно подобного эффекта и добивались. До чесотки в руке, хотелось шлёпнуть по выразительной части тела. Лиза даже говорила с нотками эротичности. Нежный, мелодичный голос, вливался в уши и оставался надолго, цепляясь за все извилины, что имелись в голове и стелился мягким бальзамом.