- Ага, разбежались, стучать на других, - из-за неудачного трюка злился Максим. Он согнул правую руку в локте, показывая кулак, и с силой ударил по ее изгибу левой. – Во!
Вспышку гнева Максима близнецы проигнорировали, смотря только на Василия, тем самым, давая понять, что разговаривают почему-то только с ним.
- Так вам нужен ответ? – Василий старался говорить твёрдым голосом, но от возбуждения, тот дрожал. Взявшись за вазу, он обратил внимание, на оставленную ею лужу, где вода не отражала его силуэт. Она словно попала в глубокую ямку, а на дне что-то блестело. Прищурившись, он разглядел цельнометаллический нож без рукояти, на лезвии которого, зелёным светом светились символы. Похоже на отражение сверху. И он, ответил, переводя взгляд на потолок. – Так я вам повторю, нет!
- Жаль, - как-то спокойно произнёс первый. – Я думаю, если вам показать, что вы выбрали, то мнение может измениться.
- Принимайте свою участь, - заговорил второй, приковав свой взгляд к Василию. – Ибо вы перед нами мыши…
- Склонитесь и примите вашу участь, - заговорил снова первый и уставился на Максима, оскалился. – Это будет совсем не больно…
От их взглядов, друзья почувствовали прилив чужой, смертельной энергии. Разбредаясь во все стороны, она беспощадно взрывала закоулки сознания, в каждом из парней. Внутренняя боль, тщательно спрятанные за непроходимыми дебрями, переживания и опасения - закрытые в непроницаемые толстые стены, поднимались наружу. В голове всплывали образы родных и близких людей.
Максим выгнулся. Стиснул зубы, скрывая за ними крик боли. Повалился на пол. Он увидел свою маму. Снова видел её слезы. Он снова чувствовал, её боль и обречённость. Она сопротивлялась, когда забирали из дома маленького мальчика, чтобы после распределительного центра определить в интернат. Женщина умоляла на коленях - не забирать дитя, но представители внутренних органов и органов опеки были непреклонны. Работу тяжело было найти, а без неё, не было никаких условий для проживания ребёнка в доме.
А маленький Максим не понимал, почему она плачет, ведь взрослые люди хотели лишь показать ему новых друзей и обещали угостить вкусными конфетами – он же вернётся быстро и с ней поделится сладостями. Тогда мама повисла на руке у одного из мужчин и была жёстко повалена на пол. Из глаз взрослого Максима проступили слёзы. Он был готов умереть, лишь бы снова не вспоминать эти чудовищные годы.
Непонятные видения навалились и на Василия. Он увидел тёмную рощу. Небывалой высоты деревья, скрывали огромными ветвями небо, создавая полумрак. За неимением солнечного света, трава едва росла на земле. Округа находилось в полной тишине и в ней, послышался детский плач. «Только не это» - подумал он, выдвигаясь на звук.
Невдалеке, небольшой овраг обнажил толстые корни одного из дерева, а в них, забившись в самый конец ямы, сидела девочка лет шести. Она была одна и явно одета не по погоде. Светлые волосы были запачканы комьями грязи. Грязное белое платьице, едва скрывали босые с синеватым оттенком ноги. Виновником нездорового окраса был холод.
Подойдя поближе, Василий обнаружил, что корни дерева скрывали надгробие, у которого она сидела. Стоило заострить на этом внимание, как в голову пришла мысль: «памятнику место на кладбище, а не в зарослях». Подул ветер, отвлекая от раздумий. Смена обстановки произошла незаметно для сновидца, от чего пришло ощущение, что рощу выдумал лишь для того, чтобы не видеть ужас кладбища, где и находился с самого начала. Но непонимание сломило хладнокровие. Как он тут оказался? И где Максим?
Закружилась голова, парень схватился за могильную ограду, выставил ногу вперёд, чтобы не упасть. Под стопой хрустнула ветка. По местности, словно густой кисель, стекал туман. И когда он настиг человека, за спиной внезапно оборвался плач.
Василий испуганно оглянулся, но кроме белой пелены ничего не увидел. Спереди, мягко похлопали по колену. Так обычно делают…дети. Опустив глаза вниз, увидел девочку.
- Дяденька, закопай меня с ними, - она показала на то надгробие, где только что сидела.
- Девочка, ты чего? – выпучил глаза Василий, пытаясь справиться с охватившей его паникой. Кажется, он даже поседел. – Ты как сюда попала?