Темнота давно сгустилась, но некоторым людям это не мешало. За окном, на остановке - шумел транспорт. По их сигналам казалось, что они соревновались в протяжности «би-би-канья» и в том, у кого первым сдадут нервы. Однако нервы сдавали у Василия, а у тех, кто стоял на остановке, похоже была ничья. На детской площадке, что возле дома - шумели дети, громко ругались их мамаши. Странно конечно, что родители допускают для детей столь позднее время.
Припомнил своё детство. Его воспитывали по-другому. Если приходили гости, детям делать было нечего со старшими. Время десять вечера – спать. Но и родители не могли себе позволить, вот так открыто сидеть перед подъездом и, не стесняясь никого пить пиво и говорить исключительно на матерном языке. Как-никак, а воспитание играет не малую роль в формировании человека. Нет, конечно, Василий себя не считал воспитанным, но не афишировал свои громогласные недовольства и старался не показывать, как он ненавидит всех людей. Стал ненавидеть людей.
Глава 7. Неделю спустя. Часть 2
Дремучий тёмный лес встретил мраком и высокими вековыми стволами. Кроны деревьев плотно закрывали небо, от чего создавалось впечатление, что оно, словно потемневший лёд, покрывалось сетью мелких трещин. «Сетка» заслоняла свет менее низким растениям, от чего молодые деревца и кусты стояли пожухлыми. От сырости, земля под ногами была мягкая, словно идёшь по батуту. Мозг лихорадочно подкинул мысль, что местность может оказаться болотистой. Стоит остановиться на одном месте, и ты не заметишь, как окажешься по пояс в трясине.
Подтвердить или опровергнуть догадку не было возможным, потому что по местности растёкся густой туман, скрывая ноги до колен. На всякий случай задерживаться на одном месте не желательно. Но всеми останками человеческого существа Василий противился незнакомой местности. Она давила, отталкивала. Глаза ничего подозрительного не видели, но всем телом ощущалось чьё-то присутствие. Несмотря на то, что пребывал в сновидении, в воздухе, как в реальном мире, чувствовалось напряжение. Почему-то казалось, что рядом есть знакомый человек.
Где-то недалеко завывало неизвестное существо. Казалось, что оно с криком приносит могильный холод, который мерно стелился по земле не большим слоем, и от которого сводило ноги. Углубляясь с каждым шагом, непонятный скрип, преследующий его с самого начала, постепенно обретал очертания. И подходя всё ближе к тёмным местам, ухо беспорядочно «атаковали» детские крики, от них стыла в жилах кровь, а самого Василия стало тошнить. Уж детей-то, зачем вплетать в тот ужас, который ощущается всем телом?
Раздвигая непонятно откуда появляющиеся перед ним кусты руками, он словно ледокол, мерно проходил между ними. Отодвинув последние ветки, взору открылась небольшая полянка, на которой находилась большая очередь. Кроме очертания человеческих фигур, разглядеть лица или какие-либо детали в «анфас» было невозможно. Они были тёмными, будто в ночное время суток на их спины направили мощный прожектор.
Стояли силуэты в строгую линейку и смиренно чего-то ожидали. Странно, кто это? И чего они ждут? Страх плавно перетекал в холодный ужас, хотелось скорее убраться из этого места, но необъяснимое любопытство, не давала этого сделать, наоборот - подтолкнуло к иным действиям.
Он шагнул на поляну. После минутного раздумья, осторожно двинулся в сторону очереди. В нос ударил гнилостный запах и, как выяснилось, источали его силуэты. Парень готов был поклясться, что в этой очереди, происходило то, чего не может быть. Прислушиваясь к своим ощущениям, он хмыкнул, понимая, что добром это любопытство не кончится, но поступить по-другому, не мог. Его тянуло осмотреть это место. В воздухе буквально застыл немой крик о помощи, но кому она тут понадобилась? И чем человек сможет помочь в богом забытом месте?
Проходя вдоль ряда, он вдруг обнаружил, что лица с каждой «статуей» становились светлее. С каждым разом, стали прорисовываться очертания лиц. Середина очереди давно была пройдена, а потому, Василий, осознавая риск, поспешил: всматривался в лица людей, чтобы увидеть того, кто остудит его интерес. Однако где-то в глубине себя, опасался, что может разглядеть кого-то из знакомых. Хотя вполне могло оказаться так, что он, привыкший к одиночеству, на уровне подсознания, ощущает присутствие Максима в реальности.