- Пойдём, спросим, что он тут забыл? – предложил Михаил, берясь за плечо собеседника. – Может, следит за мной?
Василий, соглашаясь, кивнул, но в то же время хотелось стряхнуть руку – непривычный к таким поддержкам, было жутко не комфортно. По плечу от ладони вниз до солнечного сплетения медленно растекалось тепло. В горле резко запершило, затем образовался некий невидимый очаг, будто концентрируя и собирая силу, которая последовательно ударило напором от головы до груди.
Они зашли за угол и действительно увидели Максима, продирающегося через густые кусты, что вызвало вопросы в голове Василия: «какие кусты в здании?». Оглядевшись, обнаружилось, что они стоят посреди сада, который по каким-то причинам, находился посреди площади Победы.
- А говоришь: «не понимаю, как это делать», - усмехнулся Михаил, глядя на Василия, который застыл с немым вопросом. - Посмотри внимательней на свечение, видишь, он осознан? Вот ты и нашёл своего приятеля.
- Но как?
- Ленивый просто…ничего не хочешь делать, - подмигнул Михаил и легонько подтолкнул парня вперёд.
- Ты? – раздался голос Максима, с левой стороны от Василия, от чего последний стал подумывать о том, что всё же о друге он мало знает, ведь даже не заметил, как тот подошёл к нему. – Василь? – перевёл взгляд на спутника, прося объяснений.
- Нашёл меня сам, знакомься – это Миша, - ответил Василий, осматривая незнакомую местность, врезанную в центр города. – Что это?
Михаил с улыбкой протянул ладонь Максиму. Последний поднял руку, но не для рукопожатия, а чтобы почесать кончик своего носа, холодно игнорируя нового приятеля. В общем, всем своим видом показывая, что не заметил протянутой руки. Неловко почему-то стало только Василию. Чего он такой злой интересно?
- Тут, вот, Андрюха, - зажато произнёс Максим. В общем, хотел удостовериться, что он идёт на поправку. Хотел расспросить его, да вот эта возникшая площадь с толку сбила.
- А откуда у вас эти кольца? – встрял Михаил, заметив на пальце Максима красную полоску, точно такая же имелась и у Василия.
Вопрос автоматически ушёл в статус «риторический» и ответ так и не пришёл. Василий вопрос не услышал, а потому он не понял, почему здоровяк Михаил неловко раскачивал руками и невинно осматривал местность.
- А чего ты к нему один попёрся? – спросил Василий. – И как ты вообще попал к нему?
- Кто бы говорил… - покосился на Михаила Максим.
- Снова зёрна? – недовольно поинтересовался Василий. – Те-то ещё не взошли, небось, сгнили…
- Тем время нужно, - обрубил Максим, косясь на Михаила. – Это тебе не сорняк, чтобы за минуты всходили. И ничего…
- Ну, не минуты конечно, - начал, было, Василий, но продолжать не стал, лишь добавил. – Добром это не обернётся.
- Да ничего я не делал! – выкрикнул Максим.
Он хотел что-то добавить, как его прервал новый знакомый.
- Чувствуете? – резко спросил Михаил, обращая внимание друзей на затихшую местность. – Что-то поменялось.
Глава 10. Маячок. Часть 1
- Что? – прошептал Василий, глядя на друга.
- Хахаля своего спроси, - так же тихо огрызнулся Максим.
Похоже, Михаил был более чувствительным к всякого рода изменениям: замечал «незаметное» и слышал «неслышимое», чем ещё больше заинтересовал Василия. Если Лиза молчала и особо ни во что не посвящала, то у нового знакомого можно было многому научиться и тот, скорее всего, будет не против.
Максим, недоумённо покосился на здоровяка, будто тот «сморозил» какую-то чепуху, лишь бы обратили дефицитное для него внимание. Поначалу друзья не поняли, к чему он клонит, но в тот же миг, на них обрушился шквал эмоций и состояний сродни многотонной лавины снега, которые меняли друг друга каждую секунду. Люди поддались панике. С Максима, словно пыль, слетело золотистое свечение. Позже оно попыталась реабилитироваться, выходя новой волной из тела, но безуспешно рушилась, едва отделившись от тела. Глаза его потускнели. Он, словно смотрел не на друга, но сквозь него.
Василий замер с выпученными глазами, не решаясь ничего предпринять. Впрочем, что можно было сделать, когда не видишь угрозы и не понимаешь, откуда она исходит? В нос ударил затхлый невыносимый запах, словно обезумившая женщина внезапно решила сварить некое варево из речной застоялой тины и «добротного» компоста. Голову нагружали канонадой мыслей, желаний, воли. Мозг, натренированный на остановку внутреннего диалога, не справлялся: половина происходящего просто стало пропадать.