От его души словно оторвали кусок. Любовью нельзя переболеть - раз полюбив по-настоящему, ты навсегда «болен». Кому-то поистине необходимо это светлое чувство. А кому-то любовь другого импонирует сродни свечи на романтическом ужине: тебе не придают особого значения, но и без тебя нет той самой частички чего-то родного, нет настроения для ужина. Люди всё-таки жестоки по природе. Одни получают всё, другие - всё отдают.
Хотелось показаться умнее, чем-то превосходить обычных людей, а теперь… Максим даже завидовал тем, кого так яро хотел «перепрыгнуть», которые живут размеренной жизнью, работают, видятся с друзьями, решают какие-то бытовые проблемы. Они же даже не думали о подобном и никого не хотели в чём-то «обходить», просто живут. Это он сам придумал себе соревнование, в котором давно проигрывает. В конце концов – другие люди спят спокойно.
Максим тряхнул головой. Навалившиеся мысли, словно медленный яд, просто уничтожали. Нельзя поддаваться им. Разум на замок и под строгий контроль! Это всё ещё сновидение! Однако он снова споткнулся на мысли - непонятно конечно, почему Василий стал хладнокровным. Вероятней всего, ему живётся даже легче обычных людей. Намного проще ходить истуканом по жизни, ходить как вся толпа. Придёт время и вскоре людей нельзя будет отличить от пластмассовых изваяний, что позируют в магазинах. Хотя…в ранг: «серая масса» его тоже не запрёшь.
Кажется, он разговаривал с другом по телефону. До его переезда в город, где ещё совсем молодой парень, но не по годам умный выдвигал лихо закрученные фразы на счёт общества…
«- Все носят маски, а после скулят, что их никто не хочет понимать, - говорил Василий с ироничной улыбкой. - А как их тогда понимать, если они человеку являют не самих себя, а разные роли?
- То есть, друже мой, ты хочешь сказать, что люди только и делают, что принижают кого-то и злобствуют? – возразил Максим. – Пойми, моральных тварей по жизни полно и каждый об них, словно об тот уголёк неплохо так обжёгся, потому и осторожные стали, недоверчивые. Тем более ты же знаешь женский пол – там ключик надо подбирать…
- Ты что опять меня сватать надумал? – зло перебил Василий.
- Тихо, тихо, ты чего? – спохватился Максим. – Никто не сватает тебя. Ну, неужели у тебя не ёкает сердце, когда мимо тебя проплывает, ну прям…милашка! – парень даже стал смаковать произносимые слова. - Милое личико, обворожительная улыбка, красивые глазки, фигурка под твой вкус, грациозная походка, не шагает, а словно кошечка крадётся. Волосы развиваются на ветру, а духи…. Нет! Фу! Только не такие, - сдавленным голосом выпалил он. – Сейчас особа прошла одна. Никак ведро духов на себя вылила, ну вот куда столько? Нельзя же так, женский запах должен присутствовать.
- Люди сами по себе говно и, наверное, на подсознательном уровне догадываются об этом: льют на себя синтетику, чтобы показать, что они не такие, что не несёт от них, – рассмеялся тогда Василий и через минуту, вызов был завершен…»
- Может ты и прав друже, - вслух, но как-то задумчиво, протяжно и угрюмо произнёс Максим. На короткий миг он остановился, чтобы проверить в темноте знакомый блик. – Мы все такие… Я хотел найти легкий способ вернуть её, хотел, чтобы ты сделал так, чтобы она меня полюбила…господи, хоть бы я во сне не разговаривал.
Странным было то, что пока он в глубоких размышлениях шагал по темноте, маяк в виде блика пропадал, но стоило ему вынырнуть из внутреннего диалога, как тот снова появлялся. Конечно, парень этого не мог заметить, потому что в этот момент просто себя жалел. Однако то, что последовало дальше, было из рамок вон выходящее…
***
Закрутило. Василий уже ничего не видел в кромешной тьме, как вдруг, в грудь что-то ударило, выбив из лёгких воздух. Даже показалось, натужно захрустели рёбра. Из глаз брызнули снопы искр, словно перед ними разорвался фейерверк. Он полетел куда-то назад. Остановка обозначилась мягким тычком камня в затылок.
Лёгкие никак не могли оправиться. Продохнуть никак не получалось. В глазах пролетел образ сдутого и смятого воздушного шарика, по неизвестным причинам слипшегося изнутри. Через миг раздался жадный вдох, но, не успев оклематься от одного потрясения, как произошло другое. Нечто мощное и острое сковало его по рукам и ногам - будто огромные гидравлические ножницы, но кому они могли принадлежать и зачем? Ноги оторвались от пола. Глаза раскрылись и первым, что они увидели – жвала. Господи! Помимо противных конечностей, на которых те резво передвигаются, у них еще и жвала есть.