«Ну конечно! По-другому и быть не могло! – обречённо заметил Василий про себя, едва не задыхаясь, – именно в тот момент, когда я остался один, надо было угораздить явиться прямо на ужин этим тварям! Снова в коридоре этой чёртовой психушки, но как?! Каким образом они могли удержать меня?».
Мысли лавиной нахлынули на сознание. Мозг словно в фоновом режиме накидывал варианты данной проблемы. Из разумных выводов выделялся только один - эффект внезапности, что-то на подобии скорости света – получив сильный удар, его выбило из фазы между сновидением и реальностью. Максим же молиться стал, тем самым открыл некий портал для пробуждения – брешь. Что ж, эффектно! Только вот если у друга прокатил выход с первых строчек молитвы, то Василию, скорее всего это не поможет. Если верить словам служителям Бога, то надо верить и молиться за то, что сделал и не делал – всегда. А это не про него. Далеко не про него.
От предсмертных размышлений парня отвлёк клокочущий звук, исходивший от монстров. Они были настолько страшные и противные, что не хотелось даже смотреть на них. Вот-вот его перекусят, как спичку! Конец…чему? Сновидению или жизни? Да и чёрт с ними! Главное, чтобы не «телились».
Его держали над полом те же твари, которые смяли Михаила и от которых попытались спастись они. Василий в полуобморочном состоянии повернул голову к тому месту, где пару секунд назад видел смерть нового знакомого. Там лежало смятое в ком тело, будто его взяли и скатали в горошину. Отвратительное зрелище. Труп напоминал комок разноцветного пластилина – окровавленного и скатанного лицом наружу. Бурая лужа растеклась по полу. Что мог почувствовать бедняга перед смертью, страшно было представить.
«Страшно! - из последних сил Василий заводил «мотор» угасающего от недостатка воздуха рассудка, - по крайней мере, не здесь и не сейчас! Не в этой поганой психушке! Сейчас проверим, насколько крепки ваши «кусачки» по сравнению с моим «орудием труда»».
В трясущуюся от страха ладонь легло прохладное острие. Кое-как, практически сдирая кожу, высвободил руку из мощных жвал. Дышать стало немного легче, но с открывшегося бок надавило больнее, прямо на рёбра. Стиснув зубы от боли и собрав последнюю силу в кулак, он сделал замах. Так сильно хотелось жить, но ещё сильнее хотелось вонзить свой нож в один из шести глаз мерзкого существа, да так, чтобы остриём «почесать» мозги этой твари, естественно - при их наличии.
Но вдруг, оружие скользнуло песком сквозь пальцы. Василия пробрало до самых пяток. Что происходит? Почему не получается воссоздать новое? Жвала держали крепко, а последнюю энергию он вложил в нож и замах, так что попытаться хоть как-то их разжать считалось бесполезным занятием. Надо было что-то сделать, чтобы мракобесное существо заверещало от боли. Но что?! Оружия-то теперь нет! Да и достать до монстра, в данной ситуации, возможно разве что плевком, других вариантов не было. Хотя маловероятно, что тот бы обиделся и уронил бы его на пол.
И тут, произошло что-то странное. Словно прочтя мысли парня, у того монстра, что держал его, что-то сзади противно чавкнуло. В полумраке коридора удалось лишь разглядеть, как отвалилось половина туловища твари. Конечности, на которых держался монстр, заскользили, пытаясь удержать равновесие своей половины, но после просто отвалились и рассыпались вокруг него же. Жвала на секунду немо разошлись в стороны, отпуская человека, затем застучали с невероятной скоростью: то ли от боли, то ли от ярости, что их застали врасплох.
С остальными происходило то же самое. Огромные тела валились на пол, издавая звук падающих тяжёлых мокрых тряпок. Стук их челюстей заполнил коридор. Стоило бы порадоваться удаче, однако напуганного Василия это насторожило больше, чем исход сновидения, если бы монстров не постигла участь, которую так в глубине души желал он. Пугал тот факт, что сильных тварей буквально разобрали на запчасти в считанные секунды, значит, рядом находится более сильный противник.
Опираясь на стену, Василий поднялся. Огляделся по сторонам в поисках свалившейся на голову очередной проблемы. И нашёл. В конце коридора, от угла отделился силуэт и медленно направился к нему. Что-то подсказывало, что эта фигура была намного страшней всего того, что происходило с друзьями, даже просто потому, что никак не ожидал встречи с ним, будучи совсем один.