- А если я не сделаю этого? Зачем мне слушаться какую-то собачонку на побегушках у этих бездушных мерзавцев?! – в широко раскрытых глазах Хельги, теперь обращенных на Александру, читалась искренняя ненависть, страх, безумие. Однако ее настроя это не сломило.
- Поверьте. Так будет лучше для вас. Я не пытаюсь сейчас сделать вам плохо. Мне это не принесет никакой выгоды. Но можно и без оскорблений, – девушка вновь слегка вжала кинжал в запястье, не теряя хватки. Женщина зажмурилась и медленно кивнула. Блондинка отошла от нее, продолжая прожигать взглядом.
- Хоть слово будет обмолвено об убийстве, язык вырву, - она большим пальцем скользнула по своему горлу, изображая отсечение головы. Теперь жестокое обращение давалось ей непросто.
___________
Мысли в суматохе перебивались в голове, когда Александра перепрыгивала с крыши на крышу. Так было всегда, когда она выполняла большой заказ, а сознание самопроизвольно начинало анализировать происходящее, заставляло задуматься, мешало работать. Ветер приятно обдувал лицо и развевал волосы, что блестели на солнце. Тугие косички перемешались с распущенными прядями. Позже расчесать это будет очень сложно, но сейчас это волновало ее в самую последнюю очередь.
Девушка спрыгнула с крыши в паре улиц от дома наставницы и оставшийся путь прошла пешком. На пороге ее встретили вытянутое в удивлении лицо подруги и непроницательная маска Шены. Глаза Александры так и задавились вопросом: «Что произошло?» Мысли еще роились тугим и темным клубком, из-за чего слова давались тяжело, приходилось усиленно концентрироваться.
- Мы едем в Башню Тихих Ассасинов, - хватило пяти слов, чтобы ввести девушку в такое же смятение, как и Еву. Теперь вопросов было еще больше.
2 глава
Темные облака сгущались около каменных стен высокой башни. Небо синело, будто готовилось обрушить на землю мощнейший ураган. Женщина с темными прямыми волосами, ниспадающими до бёдер, стояла около панорамного окна. Карие с золотой крапинкой глаза смотрели сквозь облака, за еле видимый горизонт. Об ее мыслях было непросто догадаться. Эта особа всегда и для всех оставалась загадкой, всегда вела себя скрытно и лишний раз даже не удостаивала взглядом собеседника, милого ребенка, прекрасного мужчину. За ее спиной, в полутьме на хрустальном стуле расположился бледнокожий юноша. Ледяным взглядом он вперился в хрупкую поверхность стола, руки обессиленно лежали на бедрах. Он еще не умел так же искусно скрывать эмоции и чувства. Мать всегда читала его как открытую книгу и забавлялась его мыслями. Она искренне хотела помочь сыну справляться с собой, но что-то препятствовало этому. Оставалось понять, что.
- Пора готовить драконов, – наконец нарушила тишину брюнетка, все еще наблюдая за небом.
- Не рановато-ли? – холодно съязвил молодой человек. Это заставило женщину повернуться к нему.
Лицо оставалось невозмутимым. Она медленно приблизилась к блондину и улыбнулась той самой улыбкой, которую называли «адской». И не спроста: страх навевал не столько изящный изгиб губ, сколько жестокость и лед в глазах при этом мимическом жесте. Она отрабатывала его годами, боролась со своей мимикой, оттачивала каждое выражение, как скульптор вытачивает очертания лица своей мраморной статуи перкрасной греческой богини.
- Ты ответственный за подготовку ведьм из отряда Бесшабашных.
- Но это же самый неуравновешенный отряд, – руки парня дрогнули, показывая его возмущение. Он вовремя остановил порыв всплеснуть ими и надеялся, что мать этого усилия не заметила. Однако зря. Его чуткая собеседница подмечала все и даже больше, чем следовало бы.
- Поэтому он твой, – ее тонкие и сочные губы на несколько секунд вытянулись в прямую линию, потом все та же улыбка украсила нестареющее лицо.
- Матушка…
- Ни слова больше! Завтра ночью мы навестим старину Хэлворда, – ее тон и непроницательность кого другого бросили бы в дрожь, но этот юноша выдержал кровожадный взгляд и покинул кабинет матери с полной невозмутимостью на лице и клокочущей яростью внутри. Он с детства учился терпеть такое отношение и уже привык к неожиданным заявлениям, повергающим в шок.
Звуки шагов гулким эхом отражались от каменных стен коридора. Парень шёл, выпрямив спину в изящной осанке. Лунный свет, проникавший сквозь не зашторенное высокое окно, отражала белоснежная кожа. На лице не было ничего, кроме серьезности, а в голове неистовствовала сущая путаница от возмущения и чувства несправедливость. Хотя мать поставила его перед фактом и грамотно преподнесла один и тот же аргумент: «Ты же наш принц», хотелось взбунтоваться, высказать недовольство и просьбу, чтобы и с ним считались.