Положив лист на столик возле кровати, а вместе с ним и кольцо, я увидела, как солнце начало восходить, а это значит, что мне пора уходить. Открыв окно, я взлетела, кинув короткий взгляд на отдаляющееся от меня окно, в которое я больше никогда не увижу порхающих гарпий, когда в тот же момент меня обнимал Люцифер, наслаждаясь моментом уединения.
***
Проходя мимо ещё спящих комнат академии, я, обнимая себя, поддалась эмоциям вновь, отрадно зарыдав во всё горло, упав на колени, боясь, что кто-нибудь услышит, я отползла в угол, зарывшись пальцами рук в свои волосы, сжимая кулаки.
— Вики, что стряслось? — спросила меня Кали, которая возвратилась после ночного дозора лесных массивов.
Она, подскочив ко мне, упала рядом со мной на колени, взяв моё лицо руками, стирая слёзы, которые не переставали литься ни на секунду.
— Ш-ш-ш-ш, девочка моя… — нервно бегая глазами по моему лицу, будто рыща ответ на свои вопросы. — Почему тебе так больно? — она резко задрожала, учащённо задышав, она разделяла мою боль, переняв часть себе. — Покажи мне.
Я послушно посмотрела в её глаза, всё так же безмолвно сидя, поджав под себя ноги окутав их руками. Я просто хотела исчезнуть, чтобы побыть одной хотя бы какой-то промежуток времени, чтобы забыться на минуту.
Её глаза наполнились тёмной пеленой, что означало: «Она в ярости».
— Я убью его! — сказала она, подорвавшись с места, отчего я резко дёрнула её за руку.
— Нет! — прокричала я, всё так же захлёбываясь в собственных слезах. — Я не хочу, чтобы ты марала об него руки, смерть для него слабое наказание, — сказала я, глядя на неё, после чего она, сев рядом, загребла меня в свои объятья, будто укачивая, как когда-то это делала моя мать. Отчасти, Кали напомнила мне мою мать, земную, которая хотела уберечь, скрыть меня от проблем, которые приносили мне боль…
***
Повествование от третьего лица.
И как мы все знаем, а точнее зная характер Кали, она не собиралась оставлять всё так как есть и, отправив Вики к себе в комнату, наложив на дверь печать, а именно от постороннего Люцифера, направилась прямиком в ад, жарить адскую задницу, и к делу кастрировать одного из неугомонных демонов. Вики же, не теряя времени, практикуясь у нашего демона изменщика, отправила огненное послание своей подруге, подробно описав, что дело пахнет керосином, не указывая своё местонахождение. Ибо наша Виктория хотела побыть одна и посторонние ей люди сейчас были не нужны, к тому же в компании глифта, который стоял на столике у Кали и её комнаты, которую она никогда не видела, ей большего было и не нужно.
Комната Люцифера — ад.
Разъяренная и поглощенная в свои мысли Кали неслась, как светоносный ангел до комнаты Люцифера, снося всех бесов помощников, которые попадались на её пути. Нет, ну, а что? Кали без пяти минут королева ада, и ей позволительно пинать всё ни попадя, как футбольный мяч. Дойдя на комнаты Люцифера, она собралась с мыслями, ибо поведение наследника ада её знатно потрепало, нет, оно её знатно раскочегарило до предела, и она не готова мириться с таким предательством и потоком боли, которую он нанёс Вики прямиком в сердце. Девчушка запала ей в душу, она ей несомненно нравилась, и к тому же она предупреждала его, чтобы тот не причинял боль Виктории.
Распахнув дверь, она увидела тело, которое, распластавшись на ковре, светило своими причиндалами, отчего она, скривившись отгоняя мысли о кастрации, накинула на него трусы, после чего, как истинная королева, села на кресло, закинув ногу на ногу, в ожидании пробуждения этого сорванца, по её мнению. Она любила эффектно появляться, а так же пугать существ до усрачки, ибо её статус позволял ей этим заниматься.
Часики тикали, как и тикало её терпение: «Почему эта мразь так сладко спит, не подозревая о своём падении, ниже ада, когда трахнул ту суку, кстати а где она?» Уводя мысли о казни Астарты, и продолжая обдумывать о расплате с Люцифером, она потянулась за своей любимой пачкой сигарет. Кали любила смаковать их, они помогали ей успокоиться, хотя бы что-то за её пять тысяч лет с копейками, столетние скитания в одиночестве научили её этому, переводить дух — используя цигарки. Прикурив одну, она заметила, как спящий соловей рыщет пустое место, по всей видимости, где лежала Вики.
— Вики?! — воскликнул он, сводя свои пальцы у глаз, чтобы узреть свой дальнейший позор.
— Нет, похуже, — сказала Кали, всё так же восседая на кресле, раскуривая свою сигарету.
— Какого чёрта, Кали! — крикнул он, прикрывая себя крыльями, в поисках трусов.
Его это не спасёт от ярости нефилима, которая хочет его испепелить.
— Ну во-первых доброго полудня, — сказала она, затягиваясь нотками шоколада, который насыщал дорогой табак. — А во-вторых выбирай, сначала отрезать тебе твой хер или яйца? — вытаскивая кинжал из-под своего пиджака, спросила она.
— О чем ты? Что вообще происходит? И где Вики? — не переставая задавать вопросы, тараторил он, затягивая ремень на свой штанах.
— Слишком много вопросов…
Она вновь тушит бычок об свой язык, и вальяжно встаёт с кресла, кидая бычок зажимом пальцев прямиком в глаз Люцифера.
— Ты вообще ахуела что ли?! — протирает свой глаз и хмурит брови, он явно негодует.
Она ухмыляется, скалится и едва сдерживает свою демоническую сущность, ведь она обещала Виктории не причинять ему вреда, но может быть нарушить это правило и отрезать ему ненужный орган, ведь он совсем не умеет его держать при себе.
Она резко подскакивает к нему, разрушая все на своём пути своими массивными крыльями демона, которые она решила выпустить. Её поглощает ярость и обида вселенского масштаба за её девочку, которая терпит прямо сейчас всю эту боль одна в её комнате. Была бы воля Кали, она убила бы всех, кто причиняет ей боль. Она в курсе какого это, предательство любимого, ведь она застала сама свою родственную душу в компании милой суки, которую потом никто так и не смог найти.
«Я не могу видеть, как ты причиняешь ей боль, сукин сын. Я ведь предупреждала тебя, я ведь говорила тебе, ты что думал, что я шутила с тобой шутки, ты думал, что эта девчонка для меня очередная игрушка или же пешка для игр против создателя? Нет, она человек, хоть и отрицает это, ей хочется вернуться в ту пору, когда она беззаботно смеялась и гуляла вечерами по пирсу со своими друзьями, потягивая коктейли с местной забегаловки за цент. У неё была ещё целая жизнь впереди, но её душа уже с рождения принадлежала этому ебучему Шепфе. Мне пришлось убить её, ибо её предназначение было служить этому ебаному миру небес и ада, мне так жаль, так жаль, что эта девочка, которую я оберегала всю ею земную жизнь, страдает из-за какого-то еблана. Ей и так не просто. Я обязана ей рассказать, всё рассказать», — говорила Кали про себя, всё так же прижимая этого сорванца к стене, приложив свой нож прямо к его глотке.
— Кали, ты теряешь контроль! — кричал Люцифер, который все так же не понимал в чем дело, наблюдая как его давняя подруга, теряла контроль, глаза которой были чернее тьмы. — Кали! Прошу, успокойся, ты убьёшь меня!
Его крик, как стрела, вонзился ей в голову, разъясняя разум, пробив дыру, через которую луч лечебного света, разогнал её тьму, после чего она пришла в себя.
— Я не для того, её оберегала двадцать один год, чтобы она, приняв смерть тут, принимала ещё пуще удары в спину от своей родственной души, сукин сын, — всё так же сдерживая его в тисках, прижав к его горлу нож, который уже успел порезать его горло. — Ты думаешь, что ты всемогущий сын Сатаны? Ты думаешь, что ты можешь ебать всякий сброд суккубов, не вкусив наказания за деяния свои?