В какой-то момент я поняла, что откуда-то веет холодом. Вот прямо как будто рядом с тобой холодильник открыли. Осторожно провела руками вокруг себя, пытаясь вычислить направление. Через несколько минут поняла, что холод идет от Хэлмираша. Встала, осторожно приблизилась к так и не двинувшемуся ни разу мужчине, опасливо поднесла ладонь к его плечу и вздрогнула: было такое ощущение, что я стою рядом с сугробом, настолько лютый холод от него шел. При этом маг сотрясался мелкой дрожью. Я побоялась прикасаться к стражу, но тот, видимо, почувствовав тепло, вдруг дернулся сам на тот сантиметр, что оставался между моей рукой и его плечом в одной рубашке, прижался. Тепло из ладони мгновенно как высосали, я рефлекторно отдернула руку, растирая кожу. А Хэлмираш на миг вздохнул нормально, но уже через секунду дыхание снова стало рваным и каким-то хриплым.
Грея руку на животе, я несколько секунд смотрела на мужчину, прикидывая, но потом все-таки решительно сходила за своей мантией и, подчиняясь какому-то странному чувству, бросила ткань за Хэлмирашем, села и с резким выдохом прижалась своей спиной к его. Мгновенная вспышка обжигающего холода, но мой расчет оправдался: при соприкосновении большей площади, такого сильного холодящего эффекта не было. Дыхание мужчины выровнялось, он почти перестал дрожать, а мое тело успевало согреваться в достаточной мере. Почему-то сидеть тут, пусть и прижавшись спиной к леднику, мне было достаточно спокойно, даже глаза начали закрываться. Не знаю, сколько мы так просидели, кажется, иногда я умудрялась задремать, потому что на моей памяти солнце к горизонту опускалось скачками, а кроме положения светила тут ничего не менялось. Все та же мертвая тишина, ритмичная вибрация земли и удушливая вонь.
Полноценно очнулась я только тогда, когда за моей спиной зашевелился страж. Мельком отметила, что солнце уже вплотную подошло к горизонту. Резко обернулась, смотря на с трудом разгибающегося Хэлмираша. А мужчина в этот момент был страшен: потемневшее до черноты лицо, на котором бледными полосами выделялись шрамы и сжатые в линию губы. Страж встал, покачнулся, но на ногах устоял, остановил жестом любые мои потуги ему помочь и, шаркая подошвами сапог, медленно побрел куда-то налево. Я с нарастающим беспокойством следовала за ним, готовая в любой момент подхватить, если мужчина начнет заваливаться. Мы вышли из деревни, побрели по дороге странного серого цвета. Задавать какие-либо вопросы не пыталась, просто шла за стражем, морщась от голодной боли в животе: все-таки за весь день я только позавтракала. А мужчина, пошатываясь, куда-то довольно целенаправленно двигался. Так мы месили серую пыль еще с полчаса, а потом неожиданно за поворотом у дороги я увидела здание. Двухэтажный деревянный дом с двумя какими-то хозяйственными постройками во дворе. Судя по всему, это была таверна, причем довольно приличная. Что она делала здесь, в районе этой мертвой от непонятного мне недуга земли? Но, судя по ее виду, хозяин заведения не бедствовал. Хэлмираш кое-как пересек двор, ввалился в двери, я осторожно зашла за ним, старательно поднимая воротник мантии, так как в таверне в это время находилось несколько посетителей, а светиться за пределами Академии для меня нежелательно. За стойкой оказался на удивление нетипичный хозяин: выбритый, умытый, в приличном сюртуке и с вполне себе чистым полотенцем, которым он натирал стакан. Хэлмираш, глянув на меня, указал рукой на стул около стойки, сам подошел к мужчине с полотенцем. Тот совершенно не удивился, увидев такого посетителя, даже наоборот, как будто ждал его появления, нырнул под стойку, выдал стражу какой-то предмет, и Хэлмираш, периодически опираясь на стены, ушел куда-то внутрь здания, скрывшись из моего поля зрения. Я же поежилась, неловко огляделась: три столика из десяти наличествующих были заняты путниками различных рас в почти одинаковых походных плащах с мехом. А я только сейчас, отогреваясь в теплом помещении, задрожала и поняла, насколько замерзла за все это время. Перевела взгляд на местного бармена, оказалось, что он тоже рассматривал меня. Мужчина приблизился, поставил на стол натертый стакан, взялся за следующий.