В итоге ребята ушли от меня уже глубоко за полночь. Договорились, что к порталам я их провожать не буду, так как там та еще толкучка будет. Да и отправлялись они все в разное время, а у меня с утра обещанная таинственная тренировка с Хэлмирашем по отражению ментальных атак оракулов.
Так что поутру, сразу после завтрака, Триг проводил меня до корпуса оракулов. Там, на третьем этаже, располагались тренировочные комнаты. Правда, выглядели они, как залы для занятия йогой: деревянный лакированный пол, коврики разноцветные, маленький фонтанчик в углу. Хэлмираш меня ждал внутри одного из таких залов. Причем не один. Войдя, я с интересом посмотрела на уже сидящую в позе лотоса на одном из ковриков мадам Линару. Так как ее глаза были закрыты, а дыхание очень медленным и спокойным, то создавалось ощущение, что учительница спит сидя.
- Доброе утро, адептка Инс-Наур, - поприветствовала меня алларийка, опровергая мои подозрения о сне, но глаз не открывая.
- Доброе, - охотно откликнулась я. Пусть вставать с утра пораньше терпеть не могу, но все-таки было интересно, что за тренировка такая будет. Только вот на моей памяти эта алларийка преподавала стихийникам воды-земли отнюдь не способы защиты.
- Мадам Линара – магистр-оракул пятой ступени боевого направления, - представил мне ее в новом свете Хэлмираш.
- А почему не ты сам ведешь тренировку? – насколько я помню, Рейн говорил, что у стража шестая ступень и по магии оракулов. – Или тебе надо идти?
- Потому что я оракул-теоретик, - Хэлмираш еле заметно поморщился. – Иди давай, мне в любом случае тут ждать.
- Присаживайтесь передо мной, адептка, - алларийка приглашающим жестом указала на соседний коврик.
- Можно просто Ноат, - улыбнулась я, по-турецки приземляясь. Все-таки до позы лотоса моей растяжке было далековато. Сесть-то смогу, только вот потом встану ли – вот это вопрос. Кто знает, сколько в ней так просидеть придется.
- Ноат, - согласилась мадам Линара, наконец открывая глаза и пристально смотря на меня. – Ты готова?
Я кивнула, хотя понятия не имела, к чему надо приготовиться. Посмотрела в серо-голубые глаза, радужка которых постепенно становилась красной, и провалилась.
Все, что меня окружало, исчезло, несколько секунд меня окутывала абсолютная темнота, но в одно мгновение я вдруг начала падать. Ветер засвистел в ушах, затрепал одежду, мимо меня проносились облака, где-то далеко внизу виднелась земля. Внутри все скрутило, на мгновение меня охватил ужас падения, сердце как будто остановилось. Но, стоило только заставить себя дышать, как панический страх ушел, вернулась способность мыслить. Даже какой-то болезненный восторг появился от ощущения свободного падения. Однако, надо было как-то из этого выбираться. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на внутреннем голосе, так как из-за гула ветра в ушах проговаривание вслух могло и не сработать.
- Я умею летать.
Такой нехитрый прием помогал мне в детстве в снах. Нормальные дети во сне летают, а вот я постоянно падала. Причем почему-то в основном из-под купола цирка. Так вот, чтобы не просыпаться каждый раз с криком, мое подсознание умудрилось придумать такую штуку: я могла уверить саму себя в том, что умею летать. Ну, или на худой конец, очень высоко прыгать. И это работало, я даже просыпаться перестала, неосознанно исправляя сон, и тот терял всю свою жуть.
- Я умею летать!
Сработало и на этот раз. Стремительное падение прекратилось, характер движения сменился с вертикального на если не совсем горизонтальный, то хотя бы наклонный. Ветер перестал настолько яростно бить по лицу, я даже несколько раз шутливо взмахнула руками, имитируя крылья. Было немного обидно, когда вдруг картинка неба резко сменилась темнотой. Много чего ожидала от этой темноты, но все равно тот факт, что я оказалась в толще зеленоватой воды, меня ошарашил. Легкие тут же начали гореть, требуя воздуха, я кое-как огляделась, пытаясь найти свет, который должен был означать предположительное наличие солнца и воздуха. Но цвет воды был одинаков во всех направлениях. Меня даже не выталкивало никуда, я как будто зависла на месте. Попыталась убедить себя, что я могу дышать под водой, но инстинкты вопили, что вдох в воде равносилен смерти. Воздуха катастрофически не хватало, в голову помимо воли закрадывались мысли о том, а что же будет, если я тут умру. Желание вдохнуть стало просто невыносимым, я забарахталась в воде, ища выход.