Раздались шаги, они приблизились к краю. Из своей ниши я смогла увидеть сначала Даамара, а потом рядом с ним встал демон с длинными прямыми рогами, короткими черными волосами и в гражданской темной одежде. Когда он повернул голову к Даамару, я смогла увидеть зеленые татуировки на его лице. Интересно, кто же это такой, что может так просто разговаривать с Советником? А ведь молодой еще, наверное, возраста Трига. Не хотелось слышать ничего лишнего, но и выходить прямо сейчас под очи Даамара было страшновато, мало ли, о чем они разговаривали раньше, подумают, что я все слышала. Так что рефлекторно замерла на месте, вжимаясь спиной в песочный склон.
— Я, по-твоему, слепой? — недовольно добавил незнакомый демон. — Уж чьи-чьи, а твои татуировки расшифровать могу не хуже шамана. Поговорил бы с матерью о ритуале…
— Саалар, — Даамар поморщился.
Знакомое имя! Я с удивлением посмотрела на старшего брата Даарена. Он вздохнул.
— Зря ты пренебрегаешь этим, отец. Ее надо…
— Не трогай мать, Саал, — в голосе Даамара зазвучал металл. — Даже не думай.
Молодой демон лишь усмехнулся, покачал головой.
— Думаешь, я не знаю, кого ты защищаешь? — проговорил он вдруг, понизив голос так, что я его еле расслышала.
Даамар даже не дрогнул, но голову к сыну развернул.
— Надеюсь, что нет.
— Отец, я звание дирошара не за витые рога получил, — вздохнул Саалар. — Я разбираюсь в тонкостях нашей генетики настолько, насколько это возможно. Скольких еще столь молодых тысячников ты знаешь? Да еще и с твоими плечевыми и запястными линиями? Это же ты не дал ему пробиться в Предводители раньше Даара, уверив всех, что пройти ритуал не сможет. А ведь он сильнее.
На лице Даамара выделились желваки.
— Забудь. Мать имеет право на отказ. Закончим на этом.
Саалар посмотрел на отца, пожал плечами.
— Если бы я хотел объединения цвета, мне не надо было разбивать их пару, — процедил вдруг Советник.
— Ей не надо было принимать твое предложение, — усмехнулся Саалар, не соглашаясь с отцом. — А Граху не надо было отказываться от своего права.
Я икнула. Так это что, тут когда-то любовный треугольник с братьями был? Ох ты ж… И Даамар знает о Триге, получается… А зачем он мешал ему стать Предводителем? Опять что-то, связанное с тем, что он непризнанный отпрыск старшего рода?
— Но тогда бы у меня не было вас троих, — что-то нетипичное промелькнуло в голосе Даамара.
— А не сбеги мать тогда к Граху, не было бы второго, — пожал плечами Саалар. Он вообще проявлял довольно мало эмоций, сильно походя в этом на самого Советника. — Ты бы не стал просто так нарушать правила семьи и обзаводиться лишним ребенком с другой.
— Несешь зоргову чушь. Не трепли имя матери, — поморщился Даамар. — Тебе вообще знать об этом не положено.
Какое-то время они молчали, но тут Советник подал голос:
— Не вини мать. А со своими проблемами я справлюсь сам.
— Просто не расширяйся больше, отец, тебе не выдержать еще тени, это я тебе как дирошар говорю. Для Советника ты можешь уже достаточно.
Даамар так и остался стоять неподвижно, а Саалар вздохнул, еще раз посмотрел на отца, развернулся и пошел в сторону общей поляны, быстро скрываясь за деревьями. Через некоторое время и Даамар последовал за ним, его движения были все такими же уверенными, и не подумаешь даже, что полчаса назад валялся на земле, не в силах даже нормально дышать. А я еще минут пять стояла и переваривала: подслушанный разговор вносил некоторые возможности для корректировки моего мнения о Советнике. Все-таки у демонов очень специфический менталитет… Если Даарена с Тригом я еще понимала, то принять мировоззрение Даамара мне было сложно. Но и в образ абсолютного зла он у меня еще со времен моего спасения от магов крови перестал вписываться.
Вздохнула, покачала головой и продолжила путь. Несколько раз приходилось подниматься на пригорки, чтобы не пересечься с демонами, охраняющими периметр. Иногда по тем же причинам спускалась под козырьки холмов. Не думаю, что они меня не замечали, все-таки не за просто так свой хлеб едят, но особого внимания на меня не обращали, и на том спасибо. Вскоре эти лазанья меня утомили, да и спина болела после падения, так что решительно развернулась к деревьям. Пройдусь до нашей полянки по верху. Но и двадцати шагов сделать по леску не успела, как услышала знакомые голоса. Прям сегодня у меня вечер подслушиваний, однако.
— Эти годы в Академии тебя изменили.
— Я бы сказал, что они меня спасли.
— Да, это слово подходит лучше.
Хэлмираш и Энсаадар стояли на кромке лесополосы, говорили тихо и спокойно.
— А тебя подлатали. Как тебе это удалось? Не слышал, чтобы шаманы восстанавливались после ритуала посвящения.
— Сам бы я никогда не восстановился.
— Это из-за того, что ты сделал с Таши?
— Да. Она подарила мне свою тень. А вместе с ней вернула и мою жизнь.
— Я заметил, — хмыкнул Хэлмираш.
— И ты больше не бессмысленный, — отозвался Энсаадар. — Я стал хранителем ее тела и разума после того, как Даарен ввел ее в род. А ты должен хранить сердце.
Хэлмираш помолчал, потом оттолкнулся от дерева, о которое опирался плечом, мелкая крошка осыпалась с коры.
— Пойдем, надо вернуться, иначе нас будут искать.
Их шаги удалились, и только тогда я отлипла от своего места. Побрела в направлении нашей стоянки. Со стороны, наверное, моя улыбка на все лицо смотрелась очень глупо.
Глава 35
После собрания старшего рода прошло несколько недель. Пусть моя помощь Даарену и не понадобилась, мне в итоге эти посиделки понравились, так что претензий не было. Я только долго раздумывала, не стоит ли брату рассказать о посылке: буквально через неделю после собрания меня опять вызвали на почту. Там вручили маленькую коробочку, приказали расписаться в получении и отправили восвояси. Я прямо там у здания и открыла посылку. Внутри лежал прозрачный камень в половину моего указательного пальца на длинной золотой цепочке. Но заворожила меня не красота камня, а его огранка: правильный десятиугольный трапецоэдр. Я на пару минут залипла, рассматривая, как на его гранях играет свет. Потом только догадалась посмотреть, нет ли подписи отправителя. Но нет, ничего. Даже на почте отказались говорить, откуда пришла посылка. Тогда я прямо с почты заявилась в башню к Хэлмирашу. Но страж, покрутив в руках камень, только пожал плечами, сказал лишь, что никаких заклинаний на нем нет. Что ж, у меня были среди знакомых и те, кто разбирался в камнях. Так что я без промедлений направилась к Варлесу. Дварф, как только увидел подвеску, так и вцепился в нее взглядом. В пальцах держал нежно, словно любимое дитя.
— Это ж кому ты, девочка, такую услугу умудрилась оказать?
— О чем вы? — я непонимающе посмотрела на Варлеса.
— Эх, темнота! И все-то тебе разжевывать надо! Это же высшая благодарность на языке демонов! Подарить слезу Хараша! Надевай и носи с гордостью! Такой камень только здоровье демонам приносит!
Я взяла протянутый кулон, подумала несколько секунд, да и добавила его к тому набору, что уже висел у меня на шее. Вариантов, кто мог послать мне подобное, еще и не подписавшись, было мало. Точнее, всего один. Никому, кроме Даамара, благодарить меня настолько дорогими вещами было не за что. А Даарену говорить не стала. Мало ли, что гласит этикет демонов на этот счет.
Дориарх продолжал снабжать меня работой, на этот раз у него накопилось несколько свитков персонально к Рейну, так что я собрала их все в сумку и спокойно направилась к рабочему кабинету Вэйджера. Помещение Рейну выделили только недавно, после повторной подачи документов на шестую ступень. Скоро должны были пройти испытания, вот ему и дали побольше личного рабочего пространства. Только поднявшись на этаж, поняла, что номера-то кабинета я не уточнила, лично тут бывать еще не приходилось. Но гневный крик, разнесшийся вдруг по всему коридору, тут же дал мне понять, где надо искать друга.
— Нет! Ты меня слышишь⁈ Я этого не разрешаю! Никаких клятв, никаких татуировок! Ты меня услышал, Хэлмираш⁈
— Тебя еще половина здания услышала, — проговорила я, открывая дверь. — Ты чего на весь этаж гремишь?