— Ты сам резать будешь? — подняла глаза на мужчину.
Тот чуть нервно кивнул.
— Тогда начинай, времени мало,— ощущение, что кто-то наступает нам на хвост так никуда и не делось.
Атис подошел к дочери, наклонился и нежно поцеловал в лоб. Затем положил руки на голову Валли и что-то зашептал. Девочка доверчиво прижалась к отцу, и вскоре ее дыхание выровнялось, глаза под веками замерли, а ослабевшие руки выпустили камень. Мужчина коротко выдохнул, буквально вынул дочь из горы одежды, сбросил все на пол, а девочку уложил на кровать. Достал из сумки несколько склянок и простейшие хирургические инструменты, из одной баночки ополоснул руки, смочив вату жидкостью из второй тщательно протер место надреза и скальпель. Шумно выдохнув, Атис повел острием по груди дочери.
Я, замершая в паре шагов от кровати, внимательно наблюдала за процессом. И сразу отметила, что кровь у Валли из раны не течет, а практически сразу сворачивается. Не из-за этой ли особенности маги крови, не получившие кровавого камня, не могут жить на поверхности, а только в горячих пещерах?
Между тем мужчина сделал надрез нужной длины, осторожно приподнял края раны и вложил в неё заранее обработанный настойкой камень. Поднял голову, посмотрел на Кирана. Демон без слов подошел, взял скальпель у мужчины из рук и глубоко рассек собственную ладонь, сжимая ее над раной девочки и щедро заливая черной кровью. Так, что ни разреза, ни камня в нем видно не стало.
Смотрела на все это и никак не могла отделаться от ощущения, что мы сошли с ума. Полные психи. Потому что сейчас своими руками создаем мага крови, который сможет жить среди людей. Пламя Хараша, мы делаем монстра, который является одним из самых опасных врагов демонической расы! Маалар годы потратил на то, чтобы всех их истребить. Их, их семьи, соседей, друзей... И самым правильным бы сейчас по логике вещей было сделать два решительных шага, вырвать камень из груди девчонки и переместиться прямиком к Маалару. Но я не двигалась с места, стояла и смотрела, как черная кровь течет по красной коже. И все из-за ее глаз. Точнее, из-за выражения лица. Как будто смотря на этот мир, она видела что-то другое. Более тонкие материи, недоступные простым смертным. Чувствовала же она зов камня крови и безошибочно привела нас к костям Фадаара. И представить, что когда-нибудь она вдруг захочет кому-то навредить, я не могла. У меня было стойкое ощущение, что, потеряв эту девочку, мир лишится чего-то важного. Ровно той же уверенности было и другое чувство — я ещё пожалею о том, что нахожусь здесь.
На импровизированном операционном столе ничего не происходило, Киран выжал последние капли, пока рана на ладони не начала затягиваться, убрал руку. Атис нерешительно смотрел на дочь, залитую демонической кровью, и кусал губы.
— Чего ты ждешь? — решила уточнить.
— Надо смыть все и посмотреть, получилось ли. Рана должна была затянуться, а…
— Даже у демонов не настолько быстрая регенерация,— протянула я с сомнением.
А в следующую секунду мы все шарахнулись назад от резко распахнувшей глаза Валли. Из ее открытого в крике рта раздалось шипение, позвоночник выгнуло дугой, приподнимая тело над кроватью. Пальцы скрючились и заскребли по груди, размазывая кровь. Атис дернулся было к дочери, но не осмелился прикоснуться. А между тем по ее телу вдруг поползли черные линии, очерчивая вены под кожей. Валли забилась в судорогах, бессмысленные черные глаза таращились в потолок. Но вот спустя несколько мгновений черные линии посветлели и как будто растворились в теле, кожа стала стремительно менять цвет, пока не приобрела нормальный человеческий оттенок. Я сделала пару шагов, заглянула в глаза девочки — белки стали белыми, а радужка приобрела темный карий цвет. Постепенно судороги ушли, тело обмякло на кровати. Я решительно провела рукой по груди Валли, стирая кровь и почувствовала, как в удивлении мои брови пытаются залезть на лоб как можно выше: на груди ничего не было. Ни следа от надреза, ни камня. Как будто никто тут никаких манипуляций и не делал. Камень даже не прощупывался, под моими пальцами ощущались только ребра, обтянутые кожей.
— Фантастика,— выдохнула.— Эй, Валли, ты меня слышишь?
Взгляд карих глаз стал осмысленным, обратился на меня.
— Слышу,— она слабо улыбнулась бледными губами.— Не волнуйтесь, все будет хорошо.