— Забываешься,— коротко проговорил Маалар.
— Бывает, особенно если человеческую шею слишком сильно сжать,— буркнула, но инстинкт самосохранения всё-таки проснулся и отвесил мне подзатыльник. Грубить Правителю — плохая идея. При любых обстоятельствах, а сейчас и подавно.
— Но у меня появились вопросы, — в голосе Правителя вдруг прорезались привычные ленивые нотки, которые посулили мне свет в конце тоннеля. — Так что я решил дать тебе слово. Но помни, деми, что от твоего ответа зависит, будешь ли ты дышать дальше.
Вот об этом мог бы и не напоминать. И чего, кстати, только я отдуваюсь? Мог бы и у Кирана спросить что-нибудь ради приличия! Хотя… судя по состоянию демона, спрашивать у него ничего не собирались, только наказывать за неправильный выбор.
— Фадаар действительно погиб очень давно, разбираясь с городскими крысами в Ракатских горах. Да ты и сам, скорее всего, это знаешь,— поторопилась ответить, пока Правитель не передумал. — Во времена бытности главой городской стражи у него взяли часть крови. Валли, — кивнула в сторону девочки. Что любопытно, в ее взгляде я вновь не видела страха, Валли как будто изучала Маалара своими невозможными глазами,— она тогда болела, отец искал способ ей помочь. Один из старых магов крови предложил ему провести ритуал, Атис согласился. О подробностях ритуала он не знает, даже не присутствовал, — Маалар бросил быстрый взгляд на мужчину, как будто ощупывая его, но никаких действий предпринимать не стал, только коротко кивнул.— В итоге девочка стала магом с помощью крови Фадаара. Но без кровавого камня болезнь не отступила полностью, а достать его отец не мог. Погрузил ее в стазис и поддерживал там периодическими вливаниями крови демонов. Скорее всего поэтому ты ее и не нашел в свое время, она спала десятками лет. Пока мимо этой деревеньки не проехал сердобольный Киран, и не дал своей крови умоляющему прохожему. В итоге Валли нельзя было загнать обратно в стазис, а жить на поверхности она не могла, как и все маги крови без кровавого камня,— я остановилась, облизывая пересохшие губы и переводя дух.
— И почему ты решила оставить ей жизнь, когда должна была убить при первой же встрече? — в словах слышался интерес, но глаза Правителя по-прежнему обжигали холодом.
— Потому что, проснувшись, она начала чувствовать предназначенный ей камень крови. Сердце Фадаара превратилось в него без ритуала. Кстати, хотела спросить, какого цвета кровавые камни?
Мне показалось, что Маалар еле заметно вздрогнул при моих словах.
— Они черные,— голос прозвучал спокойно и уверенно, но как-то отчужденно.
— А у Фадаара был желтый. И девочка слышала его. Мы с утра уже успели побывать в Ракатских горах, Валли привела нас к скелету, за ребрами которого и хранился этот камень. Да, есть вероятность, что он принадлежит и не Фадаару. Но только эта догадка объединяет в себе объяснение всего произошедшего.
Маалар перевел взгляд на Валли, она бесстрашно смотрела на Правителя демонов в ответ. Он опустил ее на кровать, склонил голову набок, выпуская дымку тени из тела. Окутал ею девочку, но не плотно, душа, а как будто изучая. Усмехнулся, его лицо ожило, теряя страшную неподвижность.
— Не знаю, как тебе это удается, деми, но ты опять права. Управлять демонами она не сможет. Камень в ее груди не дает этой способности. Более того, он блокирует даже ту, которая появилась после первого ритуала.
— Было бы странно, если бы тень позволила своим детям преобразовывать сердца во что-то такое, что бы им вредило,— дернула щекой, расслабленно выдыхая. Раз нет угрозы, то Маалар не будет никого убивать. Надеюсь. Хотя бы прямо сейчас.
— Именно, деми, именно,— теперь Правитель выглядел даже довольным, что меня начало настораживать. Что он такого придумать успел?!
— Ты знаешь, что ей не понравилось бы то, что ты делаешь. Но она поняла бы тебя. Ты спасаешь других от боли, которую испытал сам,— проговорила вдруг девочка, в ее взгляде на Правителя появилось сочувствие.
Маалар не дрогнул, но его белые глаза опасно сузились. Он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на Валли. Потом перевел взгляд на Кирана, который наконец смог разогнуться и уже пытался подняться на четвереньки: