Хэлмираш прошел с дочерью на руках до дивана, упал рядом со мной, усаживая Майю по другою сторону от себя.
— Айн, с ней все хорошо, Энсаадар провел ритуал, все получилось. Завтра увидишь, какая у неё окраска шерсти интересная, в Цитадели оценили,— провела рукой по его напряженному плечу.
— Да, пап, я в порядке,— прижалась с другой стороны Майя.
— Это я понял,— глухо отозвался страж, прикрывая глаза, сжал мою руку.— А с тобой что? Как все это вообще получилось?
— Да чтоб я знала,— фыркнула.— Но проживу теперь подольше, это точно.
Хэлмираш устало усмехнулся. Наклонила голову, разглядывая стража. Ну да, опять извелся весь, за время, что проходил ритуал, да я отлеживалась, перенервничал, проклиная собственное бессилие. Вот он, комплекс защитника налицо, даже к психиатру ходить не надо. И не пожалуется ведь, а сам как выжатый. В стиральной машинке. На тысяче оборотов.
— Так, Майя, дуй на кухню, грей отцу ужин,— решительно скомандовала я. А сама занялась прямыми женскими обязанностями — создавать покой и уют вокруг мужа.
Стянула с Хэлмираша куртку, затем рубашку и сапоги. Сгоняла на второй этаж, притащила его домашние брюки. Дотолкала до душа на первом этаже, после чего устроила стража животом на ковре, а сама уселась на его ногах, разминая уставшую спину мужа. Ну а что, пусть выдыхает уже и расслабляется — все в порядке. Со всеми все хорошо.
— Как тебе моя старая-новая боевая раскраска? — спросила между делом.
— Непривычно,— отозвался Хэлмираш.— Старая меньше выделялась. Контраст был не такой сильный.
— Ну хоть не слишком страшно?
— Это все та же ты. Какая разница?
— Действительно, и так страшилища, и эдак,— рассмеялась, легонько ударяя стража по плечу.
Тот на столь открытую провокацию не поддался, только наконец хмыкнул, уже нормально реагируя.
— Ужин готов и ждет на столе,— раздался звонкий голос Майи.
Я с улыбкой наблюдала, как Хэлмираш поднимается с ковра уже без этой напугавшей меня пустоты в глазах. И топает на кухню, где дочь действительно расстаралась, накрыла на стол по всем правилам. Мы с ней вдвоем, присев по разные стороны от стража и подперев головы руками, наблюдали, как он напитывается. На этот раз спрашивать, что на нем написано, Хэлмираш не стал.
Глава 20
А на следующий день началось обучение Майи. Для этого мы с дочерью вышли в сад за домом, устроились на небольшой площадке между яблонями. Если честно, мне было довольно сложно поначалу объяснить Майе, что она должна чувствовать для обращения. У меня это получалось как-то само собой — захотела и обратилась. Да и с Тирой мы никогда не соперничали за управление собачьим телом, она просто перехватывала управление, когда считала это необходимым, а я не возражала.
Пришлось напрягать память и вспоминать, как же у меня получалось менять ипостаси по собственному желанию в самый первый раз. Кажется, это был день, когда я впервые увидела третью ипостась демонических собак. Попыталась описать все это для дочери, но ей не особенно помогло. Как ни сосредотачивалась на собственных желаниях, смена ипостаси не происходила. У меня сложилось ощущение, что все потому, что она в свое первое обращение потеряла управление над телом и даже не поняла, как себя чувствует в собачьем теле. А теперь не могла воспроизвести то же состояние.
— Мам, ты же могла общаться с Тирой? — вдруг спросила Майя.
— Конечно,— кивнула.
— Так, может, ты и с моей собакой сможешь договориться? — с надеждой проговорила дочь.
— Милая,— я с улыбкой погладила ее по светлой макушке.— Мы с Тирой жили в одной голове, поэтому и могли как-то контактировать. Мы не были одним целым. Когда умерла ее сущность, я этого даже не заметила. Поэтому, нет, не сработает. Знаешь, попробуй вспомнить те эмоции, которые спровоцировали превращение, представь все это в красках.
Майя нахмурилась, ее глаза сощурились, лицо приобрело хищное выражение. Затем она зажмурилась, выдохнула воздух через плотно сжатые зубы. С ее губ сорвался низкий глухой рык. Я поднялась и сделала пару шагов в сторону, чтобы не оказаться рядом на момент трансформации.
— Вот уж не завидую я тому, чьи действия вызвали столь бурную реакцию,— произнесла, ошарашенно наблюдая, как вспыхивают распахнувшиеся глаза дочери, как ее охватывает серая дымка, как рвется легкое белое платье, и сквозь него прорывается светлая шерсть. Через мгновение передо мной уже стояла огромная светло-серая собака. И снова я страшно жалела о том, что человеческое тело такое низкое…