Вторичное погружение
Голографический экран начал медленно гаснуть, сообщая читающему электронную книгу, что по его личному расписанию пришло время готовиться ко сну. Сергей Геннадьевич Калимов, главный эксперт галактического агентства по энергобезопасности, зевнул и с улыбкой посмотрел на заправленную кибером кровать. В кои-то веки вырванный из бешеной карусели симпозиумов, конференций, заседаний, изредка разбавляемой лекциями в университетах Сергей Геннадьевич был несказанно счастлив предложению консультировать проект нового энергоцентра на другом конце вселенной. В корабле, скользящем в гиперпространстве он ощущал себя не просто отпускником. Абсолютная невозможность связи с внешним миром с первых минут оказала на пожилого учёного благотворное воздействие, обеспечив неведомое ранее чувство защищенности от любых тревог и волнений. Немудрено, что вечно экономящий на сне и считавшим такое разбазаривание временного ресурса настоящим преступлением, теперь в корне изменил взгляд на ценность ночного отдыха. Вымотанный десятилетиями практически круглосуточных бдений профессор теперь ежевечерне погружался в простенькие детективы, с невероятной радостью ощущая, что можно не гробить драгоценные часы чтением работ коллег, написанием рецензий и планированием очередных исследований своих учеников. Банальные истории, заурядные сюжеты и не слишком сложные герои — всё это незаметно, но надёжно вытягивало Сергея Геннадьевича из мира многомерных формул и нерешаемых задач. Когда же он вспомнил прелесть нахождения в мягчайшей постели, то уже не мог дождаться наступления отбоя, чтобы как можно скорее вернуться в забытый с детства мир Морфея… Но в этот раз дойти до кровати ему было не суждено. Пол под ногами неожиданно вздрогнул, а через секунду под потолком вспыхнул алый огонь тревоги. Несколько удивлённый данным фактом, Сергей Геннадьевич вернулся в кресло и, в полном соответствии с инструкцией по безопасности, начал ожидать сообщений экипажа. Минуты бежали, лампа тревоги по прежнему окрашивала помещение в багровые тона, а в голове физика роились гипотезы возможных происшествий. “С гипердвигателем ничего произойти не могло. Там ломаться попросту нечему. Террористы или пираты? В принципе, они могли пробраться на корабль при погрузке. Но сомнительно, что преступники решили позариться на столь неказистую добычу. Корабль грузовой и выполняет хоть и долгий, но заурядный рейс. Трюм набит банальными комплектами энергоустановок для планетарных колоний, которые никому не продашь. Захват заложников? Хм… На борту всего полсотни пассажиров — это простые техники и инженеры. Плюс два десятка членов экипажа. Негусто…” Сергей Геннадьевич рассеянно смотрел на полыхающий сигнал тревоги и продолжал мысленно рассуждать, хотя ничего путного из его логических построений не выходило. Когда беспокойство пожилого учёного начало приближаться к точке кипения, сигнал тревоги внезапно погас, но в ту же секунду в каюту ворвался переполненный напряжением голос капитана: — Сергей Геннадьевич, пожалуйста поднимитесь в рубку! — Хорошо, сейчас, — пробормотал в ответ учёный и прямо в пижаме направился в коридор. Вызвав лифт, он с волнением сообщил киберу: — В рубку. Капсула перемещения, по старинке называемая лифтом, стремительно рванула через многокилометровые недра галактического транспортника. Стоя в несущейся кабине, Сергей Геннадьевич был защищен искусственным гравитационным полем и не ощущал никакого дискомфорта. А вот мешанина мыслей ученого уже давно преодолела уровень мощности центрифуги и вовсю приближалась к торнадо. Наконец, движение капсулы прекратилось, и у распахнутых створок его тут же встретил сам капитан. Вид опытного звёздного волка в какие-то доли мгновения выбил из профессора Калимова последние остатки надежды. Нет, бравый служака не был растерян и уже тем более не трясся от страха. Но на рубленном лице пролегли такие тени обречённости, что Калимову стало жутко. Заплетающийся язык с трудом вытолкнул слова: — Что произошло? — Давайте пройдём ко мне. Я сейчас всё объясню. Они оказались в небольшом конференц-зале, где уже находилось пятеро старших офицеров корабля. Капитан указал профессору на свободное кресло, сам молча уселся во главе стола. С каменным выражением лица он объявил подчинённым: — Разрешите представить нашего пассажира — Сергей Геннадьевич Калимов, главный эксперт галактического агентства по энергобезопасности. Затем капитан представил гостю офицеров. Это были: первый помощник, штурман, старший механик, второй механик и офицер безопасности. Профессор спохватился, что одет совсем не для официальных приёмов и густо покраснел. Но деваться было некуда, и он чинно раскланялся и вопросительно посмотрел на командира корабля. Тот всё тем же бесцветным голосом обратился к приглашённому: — Профессор, на корабле произошло чрезвычайное происшествие. В дозаторе антивещества произошёл взрыв. В результате чего мы потеряли управление маршевым двигателем. — Как это могло произойти?! — Калимов не верил своим ушам, — Это теракт? Ведь само по себе… — Судя по характеру разрушений, произошло скачкообразное изменение состояния антивещества, — едва слышно произнёс второй механик. — Что? — Сергей Геннадьевич поражённо воззрился на офицера, — Вы знаете, какова вероятность этого события? Она ничтожна! — Но не нулевая, — вставил старший механик. — Да, совершенно верно. Она не нулевая. Но столь мала, что устанешь считать нули в отрицательной степени! — ворчливо заметил старик. — Я согласен с профессором. Вероятность этого весьма невелика. Поломок такого рода ещё не случалось ни на одном корабле за всю историю звездоплавания. Поэтому вы, Сергей Геннадьевич, должны немедленно приступить к выяснению причин аварии и устранению оной, — жёстко распорядился капитан. — Что? — Калимов не верил своим ушам. — Я имею право отдавать приказы даже пассажирам корабля. Тем более в чрезвычайной ситуации. Все корабельные техники и гражданские инженеры к вашим услугам. Или вас что-то не устраивает? — Погодите! Я вовсе не то имел ввиду! — запричитал перепуганный учёный, — Вы же не хуже меня знаете, как производятся силовые установки кораблей. Это вам не конвейер прошлого тысячелетия! Каждый агрегат уникален. Их неповторимость не позволяет производить замену любых узлов и компонент. А уж о камерах антивещества и говорить нечего. — Но у нас в трюме навалом комплектов для всевозможных энергоустановок! Есть несколько законсервированных сервисных станций, на которых можно осуществлять все виды ремонта кораблей. Сотни киберов-ремонтников! Есть даже два комплекта космодромов, — отчаянно сдерживая страх, оттарабанил первый помощник. — Рад это слышать. Только нам они бесполезны. Поймите, что даже если мы полностью соберём новую силовую установку и сможем установить её на корабле, то выйти из подпространства не получится! Это напрямую связано с физикой сгенерированного ранее гиперперехода. Вы понимаете? — профессор видел по лицам, что всё это и так известно присутствующим. — Всё это мы понимаем. Но и вы поймите: через восемьдесят два часа мы должны выйти из гиперпространства. В противном случае, мы окажемся за пределами исследованной вселенной. — Капитан, — профессор изо всех сил старался отгородиться от бушевавших эмоций, — У нас на такой случай должны быть криокамеры для всех пассажиров и членов экипажа. Рано или поздно нас хватятся и отследят по вектору. Конечно, это так себе перспектива, но это хоть что-то. Калимов оглядел помрачневшие лица офицеров и понял, что какой-то важный момент ему ещё неизвестен. Ясность тут же внёс штурман: — Дело в том, что при взрыве сместился вектор движения. Теперь, даже если на Земле узнают о нашей проблеме, то никогда нас не найдут. Сергей Геннадьевич сидел как громом поражённый. Колоссальная махина грузового звездолёта теперь виделась ему уродливым гробом на семь десятков трупов. Ещё живых, и даже хорошо законсервированных. Но без надежды вернуться к жизни. — Сергей Геннадьевич, вы меня слышите? — оказалось, что капитан уже не первый раз обращается к впавшему в транс учёному. — Да… Простите… — Ещё раз повторяю. Как капитан, я… — он горько охнул и поправился, — Нет. Сергей Геннадьевич, как человек и отец, прошу вас постараться хоть что-то сделать. На борту, кроме экипажа, полсотни пассажиров. Это сплошь молодые ребята и девчонки. Им ведь жить надо… *** Сергей Геннадьевич долго не мог прийти в себя. Для кабинетного учёного сама мысль о нахождении на грани смерти была пугающа, осознание же безысходности загнало разум в непроглядную пропасть отчаяния. Он заперся в каюте и не выходил двое суток, лошадиными дозами глотая успокоительное и рыдая под одеялом. Его никто не беспокоил. Капитан отлично понимал творившимся с профессором. Нервы многоопытного космического бродяги были под стать титановой броне звездолёта, и он хладнокровно наблюдал через скрытые камеры системы безопасности за терзаниями старика. На третий день Калимов наконец смирился с ситуацией. И покой души моментально пробудил почти убитую ужасом мощь разума. Профессор неторопливо умылся, заказал киберу завтрак и нажал кнопку интеркома. Капитан отозвался моментально: — Доброе утро, профессор! — Здравствуйте, капитан. Прошу мен