простить за временное отсутствие. Не мог… — Калимов сглотнул комок в горле и мужественно продолжил: — справиться с эмоциями. — Я вас понимаю. Не надо так беспокоиться… — Надо! — жёстко отрубил старик, — Я позволил себе слабость, хотя отлично понимал, что я — ваша последняя надежда. Ещё раз приношу свои извинения! А теперь к делу. У меня есть кое-какие мысли и через полчаса я готов ими поделиться. — Добро! Жду вас на мостике. Спустя тридцать минут Сергей Геннадьевич вышел из капсулы перемещения. Как и в прошлый раз капитан решил встретить его лично. Но сейчас учёный явился при полном параде: классический английский костюм сиял респектабельностью, а платиновое пенсне придавало изрядный налёт аристократизма. Но куда больше поразил капитана взгляд профессора — жёсткий, неумолимый взгляд воина, готового к последнему бою. Они вновь расположились в уютном конференц-зале, только в этот раз командир корабля решил вести разговор наедине. — Сергей Геннадьевич, пожалуйста излагайте. Калимов сцепил узловатые пальцы и каменно-спокойным голосом поведал: — Всё, что я говорил на прошлой нашей встрече было и остается истиной. Увы, сейчас никакого решения у меня нет. Но есть предложение. — Слушаю. — Пассажиры и весь экипаж немедленно ложатся в криокамеры. Перед этим вы предоставляете мне всю документацию на имеющееся оборудование и даёте право полностью располагать вычислительными ресурсами корабля. С их помощью я постараюсь углубиться в решение малоисследованных проблем физики многомерного пространства. Если у меня что-то получится, я немедленно вас разбужу, и мы попытаемся спастись. — Я рад, что вы мыслите конструктивно в такой сложной ситуации. Но не имею права оставить корабль на вас. Увы, профессор, вы не член экипажа. — Вы что, хотите кого-то заставить бессмысленно тратить годы, пока я буду корпеть над книгами? Вам не кажется это жестоким? — Кажется. Но я капитан. И я останусь с вами. — Бросьте! Подумайте трезво. Мне скоро восемьдесят. Вам уже пошёл шестой десяток. На корабле я протяну ещё лет тридцать. Максимум. Если я и найду решение, то вряд ли на это уйдёт меньше десятка лет. Вы тоже состаритесь. Я не знаю, где и как мы выйдем из гипера, но не думаю, что пассажирам и экипажу будет легко выживать без полного сил капитана. К тому же утром я внимательно прочитал устав космофлота, согласно которому вы можете меня зачислить в экипаж. Ну, так как? Но капитан лишь покачал головой. — Ваше предложение здравое. Но я его отклоняю. — Хорошо. Внесите более разумное! — С вами на корабле посменно будет находится один из членов экипажа. Каждый будет сопровождать вас не более года. Затем он разбудит следующего, а сам ляжет в анабиоз. — Согласен. *** Голос доносился откуда-то издалека и звучал едва слышно, словно из заваленного ватой колодца. Реагировать на него не хотелось. Но он становился всё настойчивее, и от этого мир начал искажаться, расплываться… Наконец сон отступил. Капитан с превеликим усилием открыл глаза и медленно сфокусировал взгляд на склонившемся над ним первым помощником. — Разве моя очередь после тебя? — капитан попытался подняться, но ему не позволили. — Пожалуйста, не двигайтесь. Процедура разморозки ещё полностью не завершена , — первый помощник не отрывал взгляда от монитора, где стремительно росли цифры показателей жизнедеятельности, — Очерёдности больше нет. Экипаж выходит из анабиоза в полном составе. Потом будем будить и пассажиров. — Ого! Значит, профессор что-то придумал? — Так точно! Спустя сорок минут капитан увидел профессора. Калимов был невероятно дряхл. Он с трудом передвигался с помощью инвалидного кресла, собранного из деталей кибер-погрузчика. Редкие седые пряди беспорядочно облепляли морщинистый череп. Высохшие в кость руки больше походили на мумифицированные конечности, чем на кисти живого человека. Утратившие цвет глаза, казалось, безразлично смотрели через толстенные линзы очков. Но жалость в взгляде капитана старик уловил моментально. — Я вижу, моё состояние не слишком вас впечатлило? — в каркающем голосе явственно слышалась насмешка, — А чего вы хотели? Девятнадцать лет всё-таки! Капитан хотел извиниться, но неожиданно запнулся. И Калимов продолжил: — Как вы уже знаете, я кое-что тут придумал. С вами, естественно, поделюсь первым. А уж потом огласим решение всем обитателям этого ковчега. — Да, профессор. Пожалуйста, простите. Я вас внимательно слушаю. — К сожалению, много времени было потрачено впустую. Я несколько лет питал глупые надежды на преодоление теоретической невозможности выхода. Пока однажды не сообразил, что пора идти обходными путями. Я сделал несколько безумных предположений, расчётом которых загрузил кибер-мозг корабля. К счастью, один из вариантов оказался жизнеспособным. И над его воплощением я трудился до последнего времени. Сразу предупрежу: вариант необычный и весьма рискованный. Но ничего другого у меня нет. — Я вас слушаю, — капитан был готов ко всему. — Ваша решимость вселяет уверенность. Это хорошо, — пробормотал Сергей Геннадьевич. Он отъехал назад на пару метров и оглядел стоящего по струнке капитана, — Пожалуй, вам нужно присесть. Командир послушно устроился в кресле, не переставая выжидательно смотреть на учёного. Калимов кивнул и продолжил: — Под моим командованием киберы собрали новый аппарат ускорения. И он уже готов к запуску. — Простите, я вас не понимаю… — нахмурился капитан, с ужасом понимая, что за годы заточения учёный мог запросто свихнуться. — О, нет, дорогой капитан! Я не потерял рассудок. А вот у вас есть на это шанс. Потому успокойтесь и слушайте. Мы запускаем второй гипердвигатель, не пытаясь заглушить основной. — Но… — у капитана глаза полезли на лоб. — Да, везде написано, что в гиперпространстве нельзя нырнуть в ещё одно подпространство. Я сам неоднократно рецензировал такие научные работы. Да что там рецензировал… Разбивал в прах! Невозможность вторичного погружения была одним из столпов современной физики пространства… — старик горько вздохнул, — Это теперь я отчётливо вижу ошибочность таких измышлений. — Погодите! Но что с нами будет в таком случае?! — А вот это самое интересное. Увы, в родную вселенную мы не попадём. Но мы окажемся в одной из её реализаций. Думаю, там мы сможем найти себе место под солнцем, — Калимов грустно посмотрел на отвисшую челюсть командира корабля и добавил, — Пожалуй, сейчас самое время поделиться этим с остальными. На последовавшем общем собрании капитан сдержанно обрисовал возможные перспективы. Излагая ситуацию максимально объективно, он старался говорить уверенным и полным спокойствия тоном. Что-что, а опасность паники в такой ситуации опытный командир понимал преотлично. И его старания принесли ожидаемые плоды. Экипаж и пассажиры мужественно приняли известие о предстоящей попытке прорыва в иную реальность. Конечно, не обошлось без женских слёз, но в обморок никто не падал и истерик не закатывал. На мостик капитан с профессором поднимались в полнейшем молчании. Всё что нужно, было сказано. Всё что можно, сделано. Они разместились у командного пульта, переглянулись, и капитан нажал “Пуск”. Панель приборов моментально окрасилась феерией светоиндикации, но больше ничего не происходило. Подождав несколько минут, капитан обратился к профессору: — Что дальше, Сергей Геннадьевич? Судя по приборам, мы выскочили из пузыря гипера и находимся в обычном космосе. — Совершенно верно. Переход завершился. Запросите информацию об окружающем пространстве. Но бывший на связи штурман сразу же огорошил: — Вокруг нас пусто. — Точнее! — нахмурившись, приказал капитан. — При максимальном радиусе обнаружения нет никаких материальных объектов. Ни звёзд, ни галактик. Нет даже космической пыли. Датчики не могут зарегистрировать ни одну квазичастицу! Похоже… — голос штурмана дрогнул, — Мы находимся в абсолютном вакууме. Капитан хмыкнул и обратился к учёному: — Что вы на это скажите, профессор? — Телеметрия перехода уже обсчитывается, — Калимов сверился с монитором, — Результаты будут, ориентировочно, через шестнадцать часов. Сейчас по бортовому времени два часа дня. Думаю, надо успокоить людей, перекусить и спокойно дождаться завтрашнего утра… *** В ту ночь ни один обитатель корабля не сомкнул глаз. Пассажиры и члены экипажа строили догадки об их теперешнем местоположении и пытались предугадать ожидавшее их. Самым популярным предположением была мысль, что корабль покинул домен нашей вселенной и теперь дрейфует в бесконечности внешнего космоса. Вслед за этим горячие головы тут же решали, что нужно как можно быстрее опять лечь в анабиоз и ждать появления на пути новой вселенной. Более рассудительные высказывали прозаические мнения о возможном выходе из строя навигационного оборудования. Капитан же был занят более прагматичным занятием — он изучал досье пассажиров. Не раз бывавший в сложных ситуация командир корабля хорошо понимал, сколь ценно знать, на что способен каждый из вверенных ему людей. За этим занятием он и встретил утро. На дисплее переливчато заморгал сигнал, оповещая, что по бортовому времени суток сейчас шесть часов утра. Капитан потянулся и уже хотел позвать кибер-помощника, но голосовой вызов его опередил. Калимов, явно тоже не спавший всю ночь, хрипло сообщил: — Капитан, доброе утро. Данные обработаны. Надо поговорить. Чере