Я ругнулась и непреклонно подмела чердак, прежде чем спуститься с твердым намерением вернуть весь уборочный инвентарь на место и разобраться с распоясавшимся призраком. Уже внизу спохватилась и, перехватив поудобнее метлу, выглянула на веранду — но обнаружила только соленую лужу у лестницы. Серебряных монеток, которыми накрыли глаза Тао, не было, и оставалось только догадываться, кто решил их судьбу — разыгравшаяся буря или оскорбленный в лучших чувствах Терренс Джей Хантингтон III. В любом случае, бороться за них я не собиралась — да и выглянула только для того, чтобы вымести их из дома.
Согнав воду с досок, я вернулась в домик и под заинтересованный свист альционы достала из шкатулки два маленьких зеркальца, установив их на кухонном столе под углом друг к другу, так что на меня уставились две одинаково взмыленные ведьмы. Я наморщила губы и вытащила из волос шпильку.
Зеркальца были маловаты, но других в моем домике не водилось. Я отсела подальше, раздраженно перебросив распущенные волосы за спину. За левым плечом они словно наткнулись на что-то, и две ведьмы в зеркалах стали куда больше походить на взъерошенных кикимор, но я только потерла руками лицо и негромко велела:
— Явись, мертвый, незваный!
Повеяло холодом, откуда-то донесся шум быстрых крыльев. Первой в зеркалах явилась альциона — незваная, но, очевидно, живая. Я вздрогнула, когда она обрушилась на мое плечо — правое. На левое она с некоторых пор не посягала вовсе, и, пожалуй, мне было чересчур интересно, почему.
Призрак не отзывался.
— Явись, мертвый, незваный! — с нажимом повторила я, подавшись вперед, — но в зеркальцах по-прежнему отражалась только я да альциона. За левым плечом было пусто.
Я не поленилась встать и задернуть занавески, заподозрив, что духа смущает дневной свет. Кухонька погрузилась в полумрак, шелестящий за окном ливень будто стал громче — но и третий призыв остался без ответа, что могло значить только одно: я звала неправильно.
— Явись, мертвый, призванный! — сама себе не веря, произнесла я: во время спиритического сеанса мне и в голову не приходило целенаправленно кого-то звать, и пустота за левым плечом моего отражения только подтверждала самую неадекватную догадку.
Я глухо выругалась, помассировала виски, едва не спихнув альциону, — и, чувствуя себя круглой дурой, обреченно пробормотала:
— Явись, живой, незваный!
Здравый смысл подсказывал, что на подобный призыв вполне мог явиться хоть юный Терренс, хоть сам Тао, будь он неладен; взгляд я поднимала неохотно, заранее догадываясь, что увиденное мне не понравится.
И, разумеется, не ошиблась.
За спиной обоих моих отражений стоял, положив руку мне на левое плечо, седой изможденный мужчина. Возраст изрезал его лицо глубокими морщинами и неподъемным грузом улегся на плечи, потихоньку пригибая к земле, но даже он ничего не смог поделать с упрямой линией рта и проницательным взглядом выцветших от старости глаз. Под ногтями на его руке темнела грязь. На расшитую золотом церемониальную мантию налип нежный голубой пух, и между резных зубцов короны застряло длинное маховое перо.
Сквозь Его Величество просвечивали очертания печи и задернутые занавески, и я внезапно со всей ясностью поняла, почему мама на спиритических сеансах никогда не ограничивается именем и титулом, норовя зачитать половину биографии вызываемого духа.
Король когда-то тоже был Ричардом Аллистером, принцем Вайтонским, и то, что его дух сейчас ошивался в глухих колониях, определенно не значило для Вайтонской Империи ничего хорошего. Как и то, что первый наследник престола ошивался вообще неведомо где.
— Так вот почему Тао сказал, что у него нет нескольких недель! — сообразила я.
Его Величество кивнул и невесело улыбнулся. Блеснули испачканные в багровом зубы, и я вдруг поняла, что под ногтями на его руке не грязь, а кровь.
Моя.
— Так вот почему… — устало повторила я и откинулась на спинку стула. Рука короля лежала на моем плече, как приклеенная.
О ритуале изгнания не могло быть и речи. Его Величество умирал — потому его дух так легко откликнулся на зов вместо нынешнего принца, потому и последовал за мной: я еще могла подпитать его, отсрочивая неизбежное и позволяя выиграть еще немного времени для Тао и Кристиана. Уж король-то прекрасно понимал: одно дело, если он, не отыскав пропажу, благословит на правление младшего сына, и совсем другое — если тот взойдет на престол сам, когда умрет его отец, а старший брат будет считаться пропавшим без вести. Мир в Вайтоне со всеми его недовольными колониями и без того был слишком шатким, чтобы давать такой роскошный повод для беспорядков.