При входе стоит наша четверка, Иванникова с Плетневой курят. Увидев нас с Жуковой, Плетнева кивает остальным в нашу сторону, и они шушукаются.
Отвратительно себя ощущаю, придется проходить под их насмешливыми взглядами. Ну почему я не умею реагировать, как подруги? Им все равно, они даже отпор могут дать.
До входной двери остается пару шагов, но одногруппницы перерезают нам путь.
- О, тихоня наша перекусить прибежала, - говорит Иванникова.
- Дайте пройти, - требует Катя.
- Ты иди, очередь занимай. А мы тут с Алиевой перетрем кое-что, - выпускает дым мне в лицо Плетнева.
Машинально отворачиваюсь.
- Вы совсем оборзели? – возмущается подруга.
- Поведай нам Алиева, чем ты вчера рассчиталась с Титовым, чтобы он Геру на больничный отправил? – наседает Плетнева.
- Света, она не скажет, у нее рот болит, - хохмит Панина, и они дружно взрываются смехом.
- Что ты несешь? – возмущенно смотрю на нее. Сгораю от стыда, ведь это слышат и другие студенты, что стоят неподалеку. Некоторые, не стесняясь, повернули головы и слушают эту перепалку.
- Ну не за бесплатно же он тебя вчера в свои шмотки вырядил и на машине катал.
- А Савицкая свечку держала или вы ее третей взяли? – добивает Иванникова.
Они смеются. Катя смотрит то на них, то на меня. Даже она не сразу находится чем ответить на подобное невежество. Я вообще готова сквозь землю провалиться, вот-вот расплачусь.
Дверь кофейни открывается и на пороге появляется Титов. Вид у него явно недоброжелательный.
- Вы что тут, матрешки, за фейсконтроль устроили? – смотрит поочередно на резко затихшую, четверку.
А я понимаю, что дрожу от окатившей меня неприкрытой неприязни с их стороны.
- Мы просто разговариваем, - меняется в тоне Плетнева.
- Тебя как зовут?
- Света.
- И о чем ты, Света, разговариваешь? Рассказываешь, как вчера сперла ее вещи и отдала гонд*ну Антипову?
Она вспыхивает и втягивает плечи.
- Я не брала ничего.
- Значит, придется ему за вранье пи*ды добавить. Все равно ведь, выясню кто.
Шок на лице Плетневой говорит сам за себя. Я теперь точно понимаю, что это сделала она. Но мне ни капельки не легче. Пульс пускается вразнос, я прячу в карманы руки, потому что они нещадно дрожат.
Матвей обводит девушек глазами.
- За веселье, матрешки, нужно платить. А вы, я так понял, вчера неплохо повеселились. Придется вас немного спустить с небес на землю.
- Мы не веселились, - блеет Настя Руденко.
- Лично видел, ты только в ладоши не хлопала. По виду претендуете на топ-телок, а ведете себя, как тупые овцы.
Он открывает дверь.
- Заходите, - кивает нам с Катей.
Мы входим в зал, и я замечаю, что все присутствующие пялятся на нас. Поняли, что за стеклом происходили разборки, теперь всем интересно продолжение.
Свободных столиков нет, да мы и не планировали сидеть, хотели взять с собой на вынос. Но Титов ведет нас к своему столику. Там сидят Канаев с какой-то девушкой, она вроде, не из наших, и Булатов.
- Двигай булки, - говорит он Булатову.
Тот улыбается, смотрит при этом на Титова, а потом переводит взгляд на меня. Двигается по диванчику, пока не оказывается в торце под стенкой, мы садимся с Жуковой с той стороны, где он сидел, а Матвей берет стул с соседнего стола и устраивается в другом торце, рядом с моим местом.
- Кто не знаком, это Сабина. Это Стас, Антон и Виола, мои друзья. Тебя как зовут? – обращается к Жуковой.
- Катя, - она еще не отошла от шока, похоже даже забыла зачем сюда пришла.
Титов кивком подзывает официантку, та идет к нам. Боже, как неудобно, здесь же заказы делают на кассе.
Я, словно в прострации, не понимаю, как и почему снова очутилась рядом с этим мажором, а теперь еще и с его друзьями. Мне некомфортно в такой компании, плюс они разодеты в бренды, мы с Катей выпадаем из общей картины этого столика. Подруга тоже не знает, как себя вести. Что вообще со мной происходит? Он совсем близко, меня окутывает уже знакомым запахом, на ум приходит, как он надевал на меня свою рубашку, и в животе проносится какое-то странное волнение.