- Ага, - вставляет Канаев, - чем больше сиськи, тем больше шансов.
- Мышка, тебя не пустят, - говорит ей Стас.
Компания взрывается хохотом, а мне становится не по себе. Вижу покрасневшую враз Лилю, и меня вместе с ней бросает в жар.
Что за шутки идиотские? Боже, хоть бы надо мной не стали шутить подобным образом, я же вообще зардеюсь пламенем.
- Да ладно, не грузись, - веселится дальше Булат, - со мной пройдешь.
Один из парней рассказывает о том, как он был на открытии в этом клубе, все забывают шутку, а я никак не могу совладать с неприязнью. Титов тоже смеялся над словами друга. Как можно так общаться?
А еще меня напрягают косяки Звонаревой, она то и дело, поглядывает то на Титова, то на меня. А когда он наливал мне сок в стакан, даже жевать перестала.
Одна из девушек встает из-за стола с бокалом в руке, врубает громче колонку, гасит основной свет, оставляя только фиолетовую подсветку по периметру потолка комнаты, создавая полутьму.
- Хватит обжираться, давайте танцевать.
Некоторые поддерживают ее идею и устраивают танцы прямо посреди гостиной, рядом со столом. Вероника с Лилей тоже идут в круг.
Матвей смотрит на меня, и я, дабы девушки не потянули меня на этот танцпол, поднимаюсь.
- Я отойду.
Он ничего не говорит.
Направляюсь на кухню и только там выдыхаю. Открываю холодильник, достаю минералку, наливаю в стакан. В окно вижу, как трое парней вышли покурить. Они весело о чем-то общаются.
Лишний раз ощущаю себя дикой. Я не умею так, как они. Не умею вести себя раскрепощенно, говорить, что придет на ум, просто вот так выйти потанцевать, хоть безумно люблю танцы и умею. Ну почему из меня сделали пугливого воробья? Не такие уж эти мажоры и конченые. Пьют, конечно, немало, матерятся, пошлят. Но они чувствуют себя живыми, радуются жизни и не ограничены рамками. У них жизнь кипит, а что происходит у меня?
Разворачиваюсь на смех. В дверях появляются Титов с Пашей. Паша подходит к крану и моет руки, продолжая рассказывать Матвею:
- Обезьяна с гранатой. Как не выедет, то бордюр зацепит, то фару разобьет, - говорит Шахов. – Сказал, что куплю ей проездной на троллейбус. Замахался уже на ремонт башлять.
Видимо, это он про Веронику. Матвей смеется, направляется к холодильнику. Достает оттуда бутылку спиртного.
- Ты решила на кухне потусить? – спрашивает у меня.
Зацепляет свободной рукой конфету из стоящей на столе, коробки и, возвращаясь мимо меня, сует мне ее в рот. От неожиданности, послушно размыкаю губы. Раскусываю шоколад и понимаю, что он с ликером. Блин! Горло обжигает, даже жарко становится.
Матвей хмельным взглядом наблюдает, как я разжевываю конфету, залипнув на нижней части моего лица. А потом передает бутылку Паше и тянет меня за руку в гостиную.
- Пошли танцевать.
Не успеваю опомниться, как оказываюсь в центре танцующих медленный танец, пар, в сомкнутых на мне руках Титова.
Лена Звонарева
Глава 8
Матвей
Сжимаю тонкую талию, трясущейся в моих руках, девушки, и в полной мере осознаю, что нашел на пятую точку головняк. Как я вообще ее собирался соблазнять? Конечно, понимал, что просто так ноги не раздвинет, но подобное поведение встречаю впервые. Не думал, что еще существуют такие пугливые. Это при том, что с ней очень стараюсь действовать осторожно.
Я, твою мать! Осторожно!
Пахнет от нее приятно, не духами, не пойму чем. Улавливаю гранат и что-то цитрусовое, невесомое, но притягательное.
Жаль, что целка, если бы не это, не церемонился бы, увел наверх и раскрутил бы на секс, уже сегодня. Но меня почему-то вставляет то, что она не такая, как все, кого знаю. Есть что-то в этой робости и закомплексованности, что хочется разбить вдребезги. Кураж подстегивает растормошить и заставить гореть, бушевать и метать искры. Подо мной.
Выглядит сейчас отпадно. Красивая, хотя сама этого не понимает. Не понимает, что при правильной огранке, могла бы цеплять взгляд каждого, идущего мимо мужика. Заметил, как на нее пацаны посматривали, равнодушным точно ни одного не оставила. Даже мои, которые ее каждый день в колледже видели, подвисли.