- Сабина! Открой, - стучу легонько.
- Я не одета.
Бл*дь! Лучше бы ты этого не говорила. Градус бурлит в голове и хочется, чтобы дверное полотно стало прозрачным или исчезло нафиг вообще.
- Там розетка не работает, все равно придется выйти, – вру. – Давай дам тебе футболку.
С той стороны полное молчание. Хоть бы не забилась в угол и разрыв сердца не получила. Достаю спортивную футболку подлиннее, подхожу к ванной.
- Отомри уже. Я не буду смотреть, открой, протяни руку.
Проходит секунд десять и замок, все-таки, щелкает. Сам протягиваю в небольшое отверстие футболку, она закрывается и через минуту выходит с платьем в руках.
Даю ей фен, делаю вид, что не замечаю ее неловкости, что все в порядке вещей. Хотя для любой другой в этом вообще не усматривалось бы ничего сверхъестественного.
- Вон розетка, - показываю на ту, что над прикроватной тумбочкой.
Сабина проходит к кровати, кладет на нее платье, а я зависаю на ее ногах. В моей футболке и шнурованных высоких ботинках она выглядит так сексуально, что в штанах происходит бунт. Ох, бля!
Звук фена отрезвляет, но я по-прежнему рассматриваю ее пристально, пока она сушит ткань. Как можно на такой фигуре носить бесформенное барахло, какое на ней обычно?
Ткань сохнет быстро, она выключает фен и разворачивается ко мне.
Смотрим друг на друга, явно что-то хочет сказать, но не решается.
- Говори.
- Что?..
- Говори, что сказать хотела.
- Она сделала это специально.
- А ты почему проглотила?
- Не умею общаться с такими, как она.
- И тебя это устраивает?
- Нет…
- Тогда вылезай из скорлупы. Жизнь гораздо интереснее, если ею управлять самому.
- Ты не понимаешь…
- Что я должен понять?
Она хватает платье и убегает в ванную. И сразу же за хлопком двери я слышу звон бьющегося о пол стекла.
Иду за ней, дергаю дверь. На полу валяется вдребезги разбитая емкость для жидкого мыла, что стояла на рукомойнике. Сабина таращится на меня испупугано.
- Я случайно, - и глаза наполняются слезами.
- Ты чего? Эй! Не реви только. Это не проблема.
Но она близка к истерике. Твою мать!
Делаю шаг, обнимаю. Она застывает, а потом поднимает на меня голову и у меня срывает башню от близости ее губ.
Склоняюсь, сокращаю расстояние до милиметров. Торможу себя, насколько получается под действием накатившего дурмана, захватываю верхнюю губу, слегка проталкиваю язык. Целую бережно, сам в афиге, насколько себя контролирую, хоть и под спиртным. Слышу ее бахающее вовсю сердце, любуюсь подрагивающими, длинными ресницами на закрытых глазах. А когда Сабина несмело отвечает, отпускаю себя и врываюсь языком вглубь.
Ее слабый стон приводит в реакцию все мое тело, а снизу совсем пожар. Она обмякает в моих руках, держу, чтобы не рухнула, а у самого по спине мелкая дрожь пробегает. Исследую языком нецелованный рот, засасываю язык и не могу остановиться. С каким же кайфом повалил бы сейчас на кровать.
Нельзя! Нельзя! Включается сирена с мигалкой в остатках расплавленного мозга. Спугну.
Отлипаю от нее. Громко дышим.
- Мне нужно домой, - шелестит она.
Даю себе мысленно пинок. Ей же правда пора.
- Одевайся, жду тебя внизу.
Внизу веселье в полном разгаре, кто-то пляшет, кто-то бухает, Тоха собрал возле себя пацанов, спорят о машинах. Вызываю такси, рядом появляется Ленка, заглядывает через плечо в мой телефон.
- Отправляешь уже?
- Лен, я не планировал тебя сегодня трахать. Че ты ходишь по пятам? Отдыхай.
- А кого планировал? Тихоню?
- Я не понял, ты сейчас типа с претензиями подкатила или в очередь встать?
- Я не предъявляю претензий, просто хочу понять твои планы, - идет на попятную она.
- Правильно, Звонарева. Какие могут быть претензии к солнцу? А планами я даже с матерью не делюсь.
Ленка недовольно разворачивается и демонстративно уходит.
Алиева спускается по лестнице, находит меня взглядом и направляется прямиком ко мне.