Он прижимается лбом к моему лбу.
- Дыши, Манюня.
Вдох-выдох. Его запах в моих легких. Мурашки по спине. Разрыв с реальностью.
Матвей врывается в мой рот, властно, требовательно, безапелляционно. Губы по-хозяйски сминают мои и заставляют отвечать с таким же напором. Язык исследует каждый уголок, глубоко, жгуче и безумно вкусно.
Одной рукой он тянет молнию куртки вниз, затем просовывает внутрь руки и притягивает к себе так крепко, что мне становится страшно, что сломает меня. Видимо, осознав, ослабляет хватку. Обвиваю шею и запускаю пальцы в его волосы. Стону, наслаждаясь невесомым полетом. Что-то трепыхается в груди, спускается горячим сгустком вниз, и в животе происходит сладкое томление.
Матвей запускает руки под кофту, касаясь кожи на спине, а я, как будто загораюсь от этих прикосновений. Понимаю, что это неправильно, но останавливать его нет ни сил, ни желания.
Мне так хорошо, ярко, феерично.
Там, где он прикасается, кожу жжет огнем, а когда одна ладонь поднимается вверх и зацепляет низ кружевного белья, по мне проходит разряд тока, отдавая жаром по всем нервным окончаниям. Боже, что я делаю? Проносится в мозгу мысль и тут же затихает, скуля от сотрясающих тело, импульсов удовольствия.
На заднем дворе включают музыку, Титов сбавляет напор и понежничав с моими губами еще несколько секунд, прерывает поцелуй. Вынимает руки из-под кофты, опуская ее за края на место.
- Прости, занесло.
Не знаю, что на это отвечать. Не могу выйти из ошеломления.
Он поднимает глаза наверх, улыбается уголком рта.
- К тебе вон белка прибежала.
Поворачиваюсь, на ветке сидит чудо с пушистым хвостом и безбоязненно смотрит мне в глаза. Улыбаюсь. Матвей достает из кармана курагу и раскрывает передо мной ладонь. Беру одну и протягиваю. Маленькие лапки бережно берут сухофрукт и прямо здесь белка съедает его мгновенно.
Получаю от этого такой восторг.
- Она вообще не боится! Надо же!
- Они тут все ручные. Их постоянно подкармливают, привыкли.
Он тоже предлагает ей курагу, а животное радо стараться. Умиляюсь, даю еще. Белка спускается ниже и усаживается на уровне наших глаз. Отдаю последние пару сухофруктов, она, как будто понимает, что больше ловить нечего, забирает, взмахивает хвостом и резво перепрыгнув на другую ветку, за несколько скачков скрывается из виду.
Титов застегивает мою куртку под самое горло.
- Пойдем? Там, похоже, изменения в программе, - имеет в виду музыку.
По возвращении обнаруживаем, что Анна Витальевна разрезает пирог, а среди гостей появился новый мужчина.
- Добрый вечер, - здоровается Матвей.
- О, Матвей, и ты тут! Привет, - подает он руку. - А я тут по делу забежал, а попал на пир. Невеста? – кивает на меня.
- Угу.
- Меня Алексей Андреевич зовут. Может, соседями будем, - обращается ко мне мужчина.
- Сабина.
Поняв, что он уселся на мой стул, слегка теряюсь. Матвей садится на свой, тянет меня на себя и усаживает на одно колено, широко расставив ноги. Таким образом мои ноги оказываются между его и мне ничего не остается, как положить руку вокруг его шеи, иначе очень неудобно сидеть.
Похоже, этим смущаюсь только я. Паша разливает всем спиртное, мне компот, и рассказывает пришедший на ум анекдот про забежавшего в гости соседа. Все хохочут, меня тоже отпускает.
Мне непривычно вот так сидеть у парня на руках в целом, и при посторонних в частности. Но это состояние будоражит. Попой чувствую тепло ноги Матвея. Это так интимно и так волнующе. А еще его рука лежит на моем бедре. Как же потрясающе считать его своим. Ем пирог и кручу, как заезженную пластинку, его слова перед поцелуем.
- Дай кусочек, - открывает рот Титов, когда я накалываю очередной раз.
Протягиваю вилку с отломленным пирогом, он снимает его губами, жует.
- Вкусно?
Он тянется к моему уху:
- Ты вкуснее.
Вот как в него можно не влюбиться? Я раньше осуждала девушек, которые щебетали об их компании все перемены напролет, да и на парах тоже. А теперь сама не могу его забыть ни на минуту. Его бешеная энергетика сметает ураганом все на своем пути. И я просто уже не представляю свою жизнь без Матвея.