- Спасибо, - мямлю я так тихо, что и не знаю, слышно ему или нет.
Тяну за собой Надю, и мы спешим в корпус. По пути замечаю, что сбила носок сапога. Кошмар, придется закрасить.
- Придурок! - возмущается Савицкая. – Как только за ними девчонки бегают? Чем думают? Переспать с таким, а потом еще и посмеется в подобном тоне. Боги, блин, местного разлива!
- Надь, не обращай внимания, он того не стоит, - пытаюсь ее успокоить, но у самой странные ощущения от происшествия остались, муторные, тягучие.
Поднимаемся на третий этаж, заходим в аудиторию и меня бросает в новый стресс. Антипов вышел с больничного. Как было хорошо всю прошлую неделю.
Он перевелся к нам два месяца назад с другого колледжа, и с тех пор житья не дает. Мама у него бизнесвумен, известная на весь город, хозяйка сети бутиков брендовой одежды. Он и сам ходит, как павлин, разодетый. А надо мной постоянно потешается.
Мы не живем бедно, у папы небольшой бизнес. В принципе, на необходимое хватает. Просто у моих родителей свои понятия о воспитании девушки. Даже не у родителей, а у папы. Он родился и много лет жил в Дагестане, сюда переехал только, когда на маме женился. И мама его во всем поддерживает.
Мне просто не разрешают носить вызывающие наряды, короткие юбки, сильно обтягивающие фигуру, вещи. Я с детства привыкла собирать волосы, выглядеть скромно, никогда не красилась. В общем, соответствую отцовским требованиям и веду себя как истинная кавказская женщина. Хотя мне самой это не нравится, чем взрослее я становлюсь, тем больше претит. Но выбора у меня нет. А этот недоносок, на каждом шагу меня пытается выставить на посмешище. Даже те из одногруппников, кто относился ко мне нормально, стали на это обращать внимание.
Особенно обидно, за девчонок. Наша, так называемая, элита – компания из четырех избалованных девочек из богатых семей, посещающих колледж не для учебы, а покрасоваться и сверкнуть новыми луками. Раньше они просто с нами не общались, поглядывая свысока, а теперь в открытую хихикают над шутками Антипова в моем присутствии.
- О, монашка наша явилась, - улыбается он. Жертва на горизонте замаячила.
Прохожу молча мимо и занимаю свое место рядом со второй моей подругой Катей Жуковой.
- Антипов, у тебя дерьмо и антибиотиками не вывели, сколько у тебя его там в залежах? – кидается на мою защиту Катя.
- На вас хватит, не беспокойся, - отвечает он.
- Привет, - шепчу Жуковой. Настроение падает вообще на ноль.
Раскладываю на парте принадлежности, но Антипов не унимается. Подходит, садится на соседнюю парту, прямо поверх чей-то тетради.
- Ты, наверное, на выходных на блошиный рынок ездила отовариваться? Ниче так костюмчик приобрела.
И половина группы начинает смеяться. Мне со стыда сгореть хочется. На мне серый брючный костюм. Простой, классический костюм! Что ему опять от меня надо?
- Хватит самоутверждаться за счет других, Гера! – слышу с предпоследней парты от Юли Резниковой.
Она спортсменка-баскетболистка, постоянно пропадает на сборах и тренировках, редко бывает на занятиях, а когда приходит, эта ситуация ее коробит. Как-то она даже предлагала навешать ему люлей. Она может, рост под два метра, крепкая и бойкая. Но я отказалась. Она бывает редко, а он меня вообще потом съест с потрохами.
- А тебе что, больше всех надо? Если так жалко, проведи ей лучше ликбез, как современные телки одеваются.
Диалог прерывает преподаватель, вошедший со звонком. Я выдыхаю. Сколько так будет продолжаться? В этот момент ужасно злюсь. Причем обнаруживаю, что злюсь не на Антипова, а на родителей.
Пыталась как-то маме объяснить, что меня травят за мою манеру одеваться, за не накрашенные ногти. Но она и слушать не захотела.
- Сабина, вот что бы твои одногруппники понимали. Ты посмотри на себя – красавица! Тебе природа дала все и даже больше. Не нужна тебе никакая косметика и привлекающие к себе внимание, наряды. Они тебе просто завидуют.
Вот как ей объяснить? А с папой вообще не стоит заикаться на эту тему. Главное, братьям с рождения можно все, они ведь, мужчины. Азамат с восемнадцати лет в клубы ходит, гуляет, где хочет. Даже пятнадцатилетний Рустам может спокойно остаться у друга с ночевкой. А я, как проклятая.