Так и поступили. Шайлас, проснувшись, немного успокоилась. Помогла мне разыскивать и собирать огромные зеленые плоды, упавшие с пальм. Все время, пока собирали, я дергалась от каждого шороха и очень боялась, что такой вот орешек может невзначай прилететь одной из нас по голове. Повезло. Сложив добычу в самую большую тряпку и связав концы, двинулись в обратный путь. Запасной трутень у меня был, запалила его, отработанным способом уложила в горшок, удостоверяясь, что грибу ничего не грозит и он послушно разгорится на новом месте.
Шайлас не могла долго идти самостоятельно, еще и в гору, то и дело приходилось останавливаться для отдыха, поэтому обратный путь занял намного больше времени, чем спуск, ведь нести я ее не могла, руки заняты собранным провиантом. К домику подошли уже в сгущающихся сумерках.
Открыв дряхлую дверь, с грустью вспомнила осветительный шарик, висевший тут раньше. Тот самый, который просто растворился у меня в руках. Потерла солнечное сплетение – место, где до сих пор ощущала легкое покалывание и тепло.
Быстрый взгляд на Шайлас, неуверенно входящую в домик. Огляделась по сторонам. Нет, долго здесь оставаться нельзя! Что нас тут ждет? Жить дикарем в лесу я еще могла бы одна, может быть. Но ребенка обрекать на такое существование просто преступно! Нужно выдвигаться на поиски людей!
Несмотря на усталость, все же разожгла костер, сходила к ручью за водой. Сварила один из принесенных орешков, сладкое густое содержимое добавив к воде. Получился сладенький суп, немного напоминающий молочный. Поели с Шайлас с удовольствием, нагуляв аппетит за долгий день.
Девочка давно спала. Я же отправилась на могилу погибшей женщины. Холмик немного просел. Нужно пометить это место, иначе вскоре ничего уже не будет напоминать о том, что тут покоится мама Шайлас.
Набрав у ручья камней, выложила по краю холмика. Подкопала с корнями несколько ярких кустиков, росших у ручья, и пересадила поближе к захоронению. Теперь найду даже спустя время. Надеюсь, эта женщина нашла покой.
- Я позабочусь о твоей дочери, - пообещала шепотом.
Вернувшись к хижине, проверила костер, подбросила в него сухих веток. Шайлас давно спала, и я легла поближе к девочке, прижимая к себе, и постаралась снова настроиться на ее сон. Уж самой себе могу признаться, что изголодалась по простому человеческому общению, а во сне я прекрасно понимала Шайлас и тех, кто ей снится. При этом отдельные слова откладывались в памяти. Когда девочка бормотала днем, некоторые ее фразы мне казались уже не просто знакомыми, я их прекрасно понимала. Эти слова, слышанные во сне, ощущались как родные, привычные.
Когда малышка уснула, я произносила фразы, стараясь абстрагироваться от их смысла и значения. Просто повторяла то, что подбрасывала память. Мозгу было сложно воспринимать новую речь, но вылетали слова без труда. Поэтому я и старалась настроиться на Шайлас, снова попасть в ее сон.
Глава 12
Наутро мои планы не изменились – нужно искать людей. Позавтракав, снова заготовив тлеющий трутень и еще несколько в запас, затушила костер, собрала все полезное, что посчитала нужным взять, в том числе все припасы, затворила дверь домика и, взяв Шайлас за ручку, двинулась в путь.
Первая мысль – идти вдоль ручья. Все бы хорошо, только вскоре он обмелел и даже каменная дорожка, некогда бывшая его руслом, постепенно истончалась, пока не пропала совсем. Деревья похожи одно на другое. Кусты, трава, поваленные стволы, насекомые… А еще влажная жара, пожалуй, она донимала сильнее прочего.
Ноги и у меня, и у Шайлас быстро оказались изранены острыми камушками и сучьями, от которых мало защищали тряпки, что я намотала на ступни.
Мы шли до тех пор, пока не стало темнеть. Никакого зверья на пути не попалось, и это можно считать огромной удачей! Но и к жилью мы не вышли. Шайлас в дороге вела себя идеально – не плакала, на ручки не просилась. Шла, то напевая песенку, то просто бормоча что-то тихонько; играла поднятой изогнутой палочкой, ловила каких-то жуков. Уставая, не капризничала, но по ее замедляющемуся шагу я быстро понимала, что пора совершить очередной привал.
Когда начало темнеть, а к жилью мы так и не вышли, я немного запаниковала. Шайлас отчаянно зевала и терла глазки, животик ее исполнял замысловатые рулады, как, впрочем, и мой. Ну хоть костер удалось разжечь без проблем. Ужин мало чем отличался от завтрака. Сил искать еще что-то съедобное не осталось, воду несла в горшке. Вареный орех не приелся. Да и голод не спрашивал особо. Порадовалась, что Шайлас ела все больше и больше. Животик малышку не мучил, значит, странная еда усваивалась нормально.