Не умерла. Могу заявить это со стопроцентной уверенностью, чувствуя чудовищную боль в спине и груди. Лежала я на животе на чем-то твердом и не слишком устойчивом. Я снова не ощущала ног, а руки были словно ватные. Мысль, что могу опять стать неподвижной заставила похолодеть. Однажды я смирилась с такой участью, второй раз не смогу. Нет, только не это!
Чувствовала легкое покачивание, слышала голоса. Кажется, меня куда-то несли. Значит, мне не послышалось, нас с Шайлас нашли.
Застонав от прилагаемых усилий, снова попыталась как-то пошевелиться и не смогла. С трудом открыла глаза, но кроме мерцающих огней и легкого синеватого свечения увидеть ничего не вышло. Спина болела так, что хотелось выть. Сцепив зубы, из последних сил постаралась приподнять голову.
- Шайлас! – из горла вырвался невнятный хрип. Закашлялась, едва сумев сдержаться, чтобы не кричать не от боли, вызываемой этими резкими движениями. – Шайлас! – снова прохрипела я, прежде чем снова впасть в забытье.
Глава 13
Очнулась, почувствовав на затылке теплую руку, еще одна растирала спину, касаясь невесомо, но все равно ощутимо. От обеих ладоней исходил все усиливающийся жар.
- Шайлас… где Шайлас? – прохрипела, с радостью отмечая, что резкой боли в спине не чувствую.
- Лайата, ирлион париоти ос фо хен! Шиси, лайата, шиси.
Голос, приказывающий спать, звучал убаюкивающе. Только грубоватое «лайата» резануло слух. Девка, женщина – перевела для себя. Привыкла уже, что Шайлас меня айсхи зовет, что бы это ни значило. А лайатой меня отец Шайлас называл.
Мысли крутились вяло, теплые руки, убирающие боль, успокаивали. Так что, несмотря на переживания о Шайлас, бороться с сонливостью оказалось невозможно. Глаза закрылись сами собой, погружая меня в сон без сновидений.
Следующее пробуждение отличалось от предыдущего. Глаза открыла сразу, упираясь взглядом в темный земляной пол. Пошевелиться, чтобы осмотреться не смогла, банально не хватило сил. Снова позвала девочку, но на зов пришла древняя старуха. Сначала я увидела ее ноги, замотанные грязными тряпками. Попыталась подняться или хотя бы перевернуться. Последнее удалось.
Старуха размешивала что-то в небольшой, потемневшей от времени, деревянной миске. Я успела бросить лишь короткий взгляд по сторонам, отмечая убогость халупы, как старуха отставила миску в сторону и повернулась ко мне.
Словно сама смерть смотрела на меня глазами этой женщины. Седые спутанные космы свисали по обе стороны от лица, скрюченные узловатые пальцы тянулись к моей голове, выцветшие глаза закатились, когда старуха стала что-то напевать быстрым речитативом. Узкие губы, лишенные всяческих красок, сложились в тонкую ниточку.
- Айс ла ха риш! – гортанно выдохнула старуха, кладя ладони мне на голову. – Са айшали риш! Лайта риш!
Старуха сжимала мою голову все сильнее, от ее рук шло уже не просто тепло, а жар. В какой-то момент она остановилась, замолчала. Убрав руки от моей головы, отступила на шаг, пристально вглядываясь в выражение моего лица. Наклонила голову набок, хмурясь.
- Айсхи? – спросила старуха, медленно протягивая руку вперед и касаясь моей груди.
Легкое прикосновение, на которое отозвалось что-то у меня внутри. Старуха снова шагнула ближе, уже без стеснения кладя мне на солнечное сплетение всю ладонь. Другой рукой она удерживала меня в этом положении, придерживая под спину. Совершенно древняя на вид старуха оказалась на удивление сильной.
Вдруг почувствовала легкий разряд, исходящий от ее ладони. Дернулась, но отстраниться старуха не позволила. Еще разряд! Не причиняющий боли, но все же неприятный еще и тем, что я чувствовала себя в ее власти.
Сопротивляться я не могла, просто не было сил. Отодвинуться от сумасшедшей тоже. Все, на что хватило сил – молча смотреть за ее действиями и ждать развязки.
На третьем разряде в груди у меня загорелся настоящий пожар. Если бы могла, сорвала бы с себя намотанные тряпки, но сил не было и на это. Застонала, чувствуя, что в район солнечного сплетения словно горячую картошку положили. Обжигающе горячо. А еще страшно. Страшно от того, что не могу себя защитить, не могу ничего противопоставить этой старой карге. Увидеть бы напоследок Шайлас…