Старуха закончила свои песнопения и отошла. А я словно застыла в этом положении, следя за ее действиями. Пожар в груди не унялся, но стал терпимее, привычнее. Вернулась старуха с глиняной пиалой. Приподняла мою голову, поднесла вонючую жидкость ко рту и заставила все выпить. Несмотря на ужасающий вкус напитка, я не сопротивлялась. От каждого глотка тело наполнялось силой и энергией. Поэтому послушно пила, стараясь не пролить ни капли.
- Спасибо, - прикрыв глаза, поблагодарила старуху на ее языке.
- Эхре! – махнула она рукой. – Иш, айсхи, ит роаш!
Прошло несколько минут, старуха, кажется, потеряла ко мне всяческий интерес, а я ощутила позывы посетить комнату уединений или хотя бы ближайшие кусты.
Неловко переворачиваясь, невольно задействовала спину, но ожидаемой боли не испытала. Странно, ведь именно спина приняла удар того зверя. Неужели раны затянулись так быстро? Или это чудодейственные мази старухи просто уняли боль?
Старуха же, отойдя к дальней стене, чем-то там шебаршила и не видела моих потуг подняться. Удалось сесть. Не сдержав стона, выпрямилась, спуская ноги с низкого топчана.
Старуха оглянулась. Зыркнула на меня, блеснув глазами. Прищурилась, наклонила голову, пристально следя за моими попытками встать, не подходя и не стараясь помочь.
Опустив обнаженные ступни на холодный земляной пол, пошевелила пальцами, ощущая странное тепло. То есть я чувствовала, что пол холодный, но ступни ощущали какой-то жар. Неизвестно откуда взявшийся, иррациональный.
Подняла вопросительный взгляд на старуху. Она сложила руки на груди и все также смотрела на меня. Тем временем жар от земляного пола будто впитывался в мои ступни, поднимаясь выше, медленно наползая на икры, охватывая их со всех сторон, двигаясь в сторону колен.
- Шахра! – гортанно выкрикнула старуха. – Эйш ти раш, айсхи!
Медленно поднялась, упираясь на руки. Но вот оторвала ладони от жесткого топчана, оставаясь стоять. Робкий шаг, еще один.
- Эйс аль ти шахра! – удовлетворенно кивнула старуха.
Полностью сосредоточенная на своих попытках двигаться, я не заметила, что в домике мы уже не одни. В дверном проеме показалась мощная мужская фигура.
Не говоря ни слова, мужчина шагнул ко мне, подхватывая под руку.
- Спасибо, - кивнула ему благодарно.
Мужчина прищурился, кивнул. Помог выйти наружу. А я торопливо соображала, как ему сообщить о своих потребностях. Мне уже ну очень нужно было остаться одной. Меж тем я отдавала себе отчет, что без посторонней помощи вряд ли справлюсь. Но только не его помощи, мужчину я стеснялась.
Меня проводили к продолговатому деревянному зданию с узнаваемым запахом. Внутрь вошла одна. Едва только ступила под крышу странного строения, лишь усилием воли заставила себя остаться на месте и не выскочить обратно.
Вдоль расположенных друг напротив друга стен, примерно на высоте около метра от пола расположились сплошные постаменты. В каждом по шесть дыр, выдолбленных прямо в дереве. Пол замощен камнем и на вид кажется довольно чистым.
Растерянно смотрела, как прямо сейчас в этом общественном туалете справляли естественные надобности три женщины, на мое появление почти не обратившие внимания, если не считать брошенных вскользь взглядов. Задрав широкие юбки, они сидели на тех самых постаментах, свободно переговариваясь между собой.
Моим укороченным штанам и разодранной футболке никто не уделил особого внимания. Неужели женщины могут ходить в этом местечке в штанах, что мой наряд их не удивляет?
Между постаментов, прямо посередине стояли кадки с водой. Одна – похожая на корыто, и два ведра. Поодаль … ершики и тряпки. Пол выложен с уклоном, образуя слив в центре, заметила и несколько отверстий для стока воды.
Сглотнув, я почувствовала, как щеки заливает румянец, ведь именно сейчас одна из женщин завершила свои дела и как раз принялась использовать ершик по назначению.