Ела я медленно, то и дело прислушиваясь к желудку, ожидая резких спазмов после долгого голода. Почти закончила, когда в домик забежала Шайлас, я почувствовала ее присутствие за секунду до того, как она влетела в раскрытую дверь.
Девочка бросилась ко мне, едва не снеся с лавки. Запрыгнула, усевшись рядом, прижалась крепко-крепко, обхватив своими тонкими ручками-веточками.
- Шайлас! – выдохнула я с облегчением, обнимая ее в ответ. – Ты голодна?
Слова вырвались на местном языке, я их даже обдумать не успела. Шайлас отрицательно замотала головой, не спеша меня отпускать.
Осторожно перетащила девочку с лавки на колени, принимаясь поглаживать ее по волосикам и спинке. Обратила внимание, что малышку переодели. Сейчас она красовалась в новом платьице длиной ниже колена. Пусть и самого простого кроя, зато чистое, и не из истлевшей ткани. Плотной, что-то вроде льняной. Волосики девочки свалялись сильнее, сбившись колтунами, что подсказало мне, что ее никто не купал. Зато на ножках туфельки из светлой кожи. На вид мягкие, но на плотной подошве.
- Мама! – всхлипнула малышка, прижимаясь еще сильнее.
Сердце дрогнуло, услышав такое обращение. Да, это слово мне тоже известно. Вообще, все, что говорила Шайлас я воспринимала легче. Те же слова, сказанные старухой, сложнее поддавались переводу и пониманию, а вот разговор с Шайлас давался легко.
- Я скучала по тебе, - прошептала девочке, не стремясь отстранять ее от себя. Наоборот, прижимая еще сильнее. – Ты в порядке? Зверь. Раны?
- Нет. Я испугалась, - прошептала Шайлас, вжимаясь в меня еще сильнее.
- Теперь все хорошо, Шайлас.
Про еду забыла, сидя в обнимку с малышкой, к которой успела привязаться и о которой беспокоилась. По звуку поняла, что кто-то пришел. Старуха прошаркала к двери, принесла сверток, который сунула мне.
- Асфахи! – каркнула она.
Знакомое слово, но я не поняла.
- Шайлас, скажи, - попросила девочку. Сначала она не поняла, прищурилась, глядя на меня с сомнением.
- Одежда. Переодеться, - медленно произнесла девочка. «Асфахи» - переоденься! Почему, стоило это сказать Шайлас, я тут же поняла, а из уст старухи нет?
- Спасибо, - кивнула хозяйке. Старалась говорить только на местном. Многих слов мой мозг не знал, но легко подстраивался. Старуха щербато улыбнулась и отвернулась к печи.
Развернула сверток, доставая юбку и рубашку на завязках. Последними на пол выпали кожаные туфли. Однако, стоило мне за ними потянуться, старуха опередила.
- Нет! – гаркнула она, выхватывая обувь у меня прямо из-под носа. – Нельзя! Лайса, айсхи. Жандир, жандир, жандир!
- Нет, нельзя! – без просьб повторила Шайлас. – Земля, айсхи. Ходить, ходить, ходить.
- Айсхи?
Это слово я слышала много-много раз, но перевод мой мозг подсказывать отказывался.
- Айсхи, - тронула мою грудь Шайлас.
- Нет, я – Виктория, - поправила девочку с улыбкой. – Ты – Шайлас, я – Виктория.
- Айсхи, - прошептала Шайлас и коснулась себя. – Айсхи, – повторила снова шепотом, опуская ладошку мне на грудь.
Перевела непонимающий взгляд на старуху. Та стояла, поджав губы. Туфли не отдала, махнула рукой на вещи, предлагая переодеться. Шайлас с меня слезала неохотно. С колен спустилась, но отходить дальше отказалась категорически. Вместе с ней прошли к топчану. я не слишком-то хотела переодеваться при свидетелях, да и искупаться предварительно не помешало бы, что уж лукавить.
- Вода? - посмотрела на Шайлас и потерла себя руками.
- Ойтари, - несмело произнесла она. Мозг услужливо подсказал слово «купаться».
- Купаться, - повторила, глядя на старуху.
Та только тяжело вздохнула и поджала губы.
- Нельзя! Вода. Спина. Мазь.
Кажется, поняла. Опыт общения с местной женщиной заставил счастливо улыбнуться. Оказывается, понимать других – это безумно важно!
- Хорошо, - кивнула согласно. - Вода. Ноги. Голова. – Пыталась отстоять право хоть на иллюзию чистоты. Оботрусь от пыли и пота там, где нет ран.
- Нет! – рявкнула старуха. – Спать! Отдых! Еда!