Позволить так обращаться с собой я не могла. Безумная ярость охватила меня всю. Бешенство, ослепляющая злость, подкрепленная тихим стоном Шайлас. Невероятным усилием я оттолкнула Корта от себя, причем с такой силой, что он, не удержавшись, отлетел от меня на метр. Я и сама едва не упала, лишившись опоры в его лице.
Сразу же нашла взглядом Шайлас. Малышка лежала на полу сломанной куклой. Это с какой же силой этот ублюдок ее отшвырнул, что она никак не поднимется?
Изнутри меня поднялась огненная волна. От солнечного сплетения полыхнуло пожаром. Вместо крови по венам потекла обжигающая лава. Не знаю, что увидел Корт, глядя на меня, только глаза мужчины в страхе расширились, он стал отступать, пока не достиг стены. Уперевшись спиной, Корт рухнул на колени и склонил голову.
Два шага к Шайлас, присела на пол. Подняла головку девочки, вглядываясь в мутные глазки. Подняла ее на ручки, молясь, чтобы с малышкой все было в порядке. Разделаться с Кортом еще успею, сейчас главное помочь моей крошке.
Вышла, не глядя ни на мерзавца, ни на Мальярис. Дом старухи метрах в двадцати, преодолела это расстояние за считанные секунды. Дверь ее дома была распахнута, сама старуха словно ждала меня. Хотя нет, не меня. Сразу следом в домик ввалился мужичок с окровавленной рукой.
Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы испуганно попятиться.
- Я это, я потом… - пробормотал он, скоренько ретируясь.
- Помоги, - выдохнула, шагая к старухе.
Глава 19
Кое-как объяснила старухе, что Шайлас сильно ударилась головой и после этого не приходит в себя. Лекарка не стала задавать вопросов, просто указала на топчан и пошла за печку за снадобьями. Вернувшись, осмотрела голову девочки, ощупала, замерла с закрытыми глазами, словно ища ответ внутри себя. Я заставляла себя молча ждать вердикта. Может, раньше такое лечение и вызвало бы у меня скепсис, но полностью зажившая спина, ранее разодранная хищником, способствовала возникновению доверия к методам лечения старухи.
Шайлас пришла в себя к вечеру, до того момента я от нее не отходила. Кормить ее хозяйка не позволила, вместо этого помогла напоить малышку какими-то пахучими травяными настоями. Старуха не задавала вопросов, ее отношение ко мне никак не изменилось, но моей девочке она помогла. Молча протягивала снадобья, которыми нужно было поить малышку, скупо подозвала к столу меня, а когда отказалась, протянула лепешку и кружку с молоком.
Припасы старухе приносили поселковые. Это не было чем-то необычным. Думаю, есть какой-то уговор, по которому она живет в этом доме прямо в центре поселка, лечит местных, а те взамен ее кормят.
Чуть погодя приполз и Корт. Меня к тому моменту отпустило, что и спасло ему жизнь. На меня мужчина старался не то что не смотреть, даже глаз не поднимать. Переговорил со старухой, вызвав ее на улицу. После приволок какой-то ларь, упорно предлагая мне его взять. Не взяла. Зыркнул и оставил у входа.
Поджатые губы старухи подсказали, что она недовольна моим поведением. Что? Серьезно? Да он чуть не надругался надо мной, вообще-то! Шайлас вон как покалечил!
Весь вечер я пыхтела негодованием. Решила, на всякий случай, вообще ничего у местных мужчин не брать. Мало ли, что это может означать. Вот так возьмешь кусок лепешки за столом, а после окажется, что ты уже замужем! Или продала себя в рабство за еду и крышу над головой. Нет уж, спасибо.
- Это откуп, - сухо бросила старуха, кивая на ларь.
Ага. Отлично. Вот и пусть стоит там, от меня подальше.
Уже стемнело, когда я вспомнила, что спальное место у старухи одно. Получается, если мы с Шайлас займем топчан, пожилой женщине снова придется спать на полу. Я еще мучилась раздумьями, ведь и перекладывать Шайлас на пол я тоже не слишком хотела, когда старуха сама разрешила все сомнения. Она бросила на пол тонкую тряпку, укладываясь на ночь. Нет, я правда собиралась предложить ей поменяться, но старуха вскоре уснула. Даже позавидовала, если честно тому, как быстро старая женщина сумела уснуть. Прислушалась. Точно спит.
Быстренько сбегав в общественную уборную, поспешила обратно к Шайлас. Мне страшно было оставить ее одну даже ненадолго, чудилось, что ей может стать плохо именно тогда, когда меня не будет рядом.