Малышку тоже нужно было сводить в туалет. Для этого пришлось взять ее на руки и вынести. К уборной не понесла, ограничились ближайшими кустиками. Ничего, она маленькая, ей можно. Шайлас забавно хваталась за мою шею. Бледная, осунувшаяся. На улице ее вырвало. Вот почему старуха не разрешила кормить.
Жаль, что сейчас Корт не решил выползти из своей берлоги! Очень жаль. Ну каков негодяй! Ведь только-только Шайлас стало получше! Ходить начала, весело щебетать, на ребенка стала похожа, а не на заморыша какого!
Все же пришлось тащиться с моей мышкой до уборной, где бы я еще ее обмыла?
- Мама, мне плохо, - прошептала Шайлас, не давая себя отцепить, держась за мою шею все время, не соглашаясь даже ненадолго отрываться от меня.
- Потерпи, солнышко, - шептала, целуя заострившийся носик. – Я рядом, Шайлас, я всегда буду рядом.
- Не уходи, - шептала девочка, борясь со слабостью. – Только не уходи.
Поселковые еще встречались, несмотря на опускающуюся ночь. На нас смотрели… странно. Я никак не могла понять, что не так с их взглядами. Женщины бросали заинтересованный взгляд и тут же отводили глаза, словно видели перед собой калеку, которому нельзя помочь. Вроде и любопытно, и жалко, а глазеть воспитание не позволяет. Мужские взгляды часто были окрашены интересом, похотью, но и они торопились перейти на другую сторону дороги или побыстрее отвернуться.
Вернувшись в домик старухи, уложила Шайлас на топчан. Девочка уже спала. Примостившись с краю и обняв малышку, я тоже попыталась уснуть. Будущее виделось беспросветным. Наверное, впервые с момента попадания в это место, я испугалась. Не за себя, я испугалась, что не сумею защитить этот комочек счастья, который подарила мне вселенная вместе с возможностью ходить. Прижалась к Шайлас ближе и закрыла глаза. Во сне между нами образовывалась связь, природы которой я не понимаю и не могу объяснить, но всей душой стремлюсь к этой связи. Она наполняет энергией, позволяет узнать мою малышку чуть лучше, мы с Шайлас словно становимся одним целым…
Оказавшись на том берегу, поначалу испугалась. Но увидев веселую Шайлас, радостно бегающую по горячему песку, успокоилась. Мы снова в ее сне. Солнце не обжигало, потому что я знаю, что это сон. Голод и жажда не тревожили по той же причине. Радость и умиротворение – вот что я испытывала.
- Шайлас, расскажи мне, кто твой папа? Как ты оказалась в этом лесу? – кивнула на скалу и хижину наверху.
- Мой папа очень занят, - поджала губки девочка. – Но я ему нужна.
- Конечно, нужна, мышка, - подтвердила с улыбкой. – Он ведь тебя любит.
- Я ему нужна, - упрямо повторила Шайлас.
- А как ты оказалась в этом месте? Кто это… был с тобой там? Ты помнишь?
Личико Шайлас скривилось как от боли, она заморгала часто-часто, а потом резко вскинулась, глядя куда-то вдаль.
В нашу сторону уверенной походкой шел высокий мужчина. Я тоже его видела, а он только девочку. Смотрел на нее, не отрываясь. Между ними словно натянулась крепкая нить, за которую он и держался, все приближаясь.
Шайлас вдруг метнулась ко мне, юркая за спину. Я не знала, как себя вести. То, что мы во сне, немного смиряло страх, ведь я знала, что в любой момент мы можем оказаться в домике старухи. Одновременно с тем было любопытно, кто этот мужчина, почему моя крошка его боится?
Шайлас опасливо выглядывала у меня из-за спины. Мужчина остановился шагах в семи и приближаться не спешил.
- Ты меня не помнишь? – спросил он у девочки, опускаясь коленями на песок.
Шайлас выглянула чуть сильнее, рассматривая незнакомца.
- Ты айли Рейджинал Лориош? – неуверенно спросила малышка.
- Для тебя просто Рей, - кивнул тот с намеком на улыбку.
Мужчина вел себя крайне доброжелательно. Заметно было, что он боится испугать Шайлас.
- Ты убил главу рода, - прошептала Шайлас, снова прячась мне за спину.
- Да, убил, - не стал отрицать «просто Рей». – Ты меня боишься?
- Папа говорит, ты очень плохой.
- Ты меня боишься? – повторил вопрос мужчина.
- Кажется, нет, - неуверенно отозвалась Шайлас.