— Мы дали объявление во Франции о свободной вакансии. Если найдется желающий, со следующего семестра отдадим ему органическую химию, — заверил ректор.
Заведующий кафедрой, узнав об этом разговоре, хотя свидетелей не было, стал относиться ко мне еще лучше, если такое возможно при его сухости.
В-третьих, мне опять написали из Бернского университета. Им позарез нужен толковый и, так сказать, действующий профессор технической химии, а не теоретик. Отказал и им. Женева мне больше нравится. Здесь теплее и море ближе.
В-четвертых, обе статьи перепубликовали во французском научном журнале «Анналы химии и физики» и с легкой иронией пожурили, что не прислал сперва им, как раньше. У них и гонорары выше, и престижнее. Пообещал, что следующая будет их. У меня есть наметки на несколько статей. Всем ныне существующим журналам хватит по одной и еще останутся.
17
В этом году протестантское и католическое Рождество выпало на пятницу. То есть в тех странах, в которых этот день — государственный праздник, будут отдыхать три дня подряд. Я решил воспользоваться этим.
Алексей Суконкин, окончив школу пилотов и получив лицензию, сидел дома без работы. Пока что это не шибко востребованная профессия. К тому же, сильную конкуренцию составляли военные летчики, оставшиеся без дела, особенно немецкие. Германии запретили иметь собственную военную авиацию, а мощность двигателей, скорость, потолок гражданской были ограничены, чтобы не смогли переоборудовать в боевые самолеты. И еще я заметил, что воздухоплавание для свояка оказалось не совсем таким, каким мечталось. Он боялся летать, хотя старательно скрывал это. Я вызвонил его, забил стрелку в баре неподалеку от их дома, куда прикатил на своем «кадиллаке-53».
Заведение было небольшое. Несмотря на чистоту и отсутствие пьяного быдла, у меня не пропадало ощущение, что пришел в винный погреб Мони. Мы сели за столик, застеленный скатертью в черно-красную клетку, заказали бутылку гренаша из Сардинии. В последнее время я подсел на это вино с забавной кислинкой и ароматом разогретых на солнце камней.
От закусок Алексей Суконкин отказался шутливо:
— Скоро ужин. Сам знаешь, что со мной сделают, если буду плохо кушать и подавать детям дурной пример.
— Выезжаем в четверг утром на машине. Возьми револьвер и оденься во всё чёрное или тёмное. Обязательно возьми перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев. В отъезде будем дня два. Якобы я прочитал в английском журнале «Международный полёт» объявление о продаже хорошего самолета в Бордо, смотаемся посмотрим. Если понравится, купим, — сообщил я и спросил: — Тебя учили в контрразведке гримироваться? Неплохо было бы обзавестись на пару дней усами и бородами.
— Особо не учили, но представление имею, — ответил он. — Тут неподалеку магазин, где продают аксессуары для актеров, клоунов. Куплю, что надо для двоих.
Мы выехали в восемь утра. Нам надо было преодолеть до темноты около пятисот пятидесяти километров. Примерно на половине пути, за Систероном, свернули в лес. Снега здесь еще нет. На некоторых деревьях не все листья опали. Я поменял номера на машине на французские. Сделал их сам из фанеры. Сейчас можно иметь из любого материала, хоть из картона, лишь бы хорошо читались. Пришлось заранее просверлить в корпусе новые отверстия, потому что французские почти вдвое длиннее и на четвертьу́же, чем швейцарские.
В Салиньяке остановились возле придорожного ресторана, удивительно домашнего, может быть, благодаря официантке, милой и заботливой. Был пост по случаю Сочельника у католиков, поэтому отобедали густым буйабесом из речной рыбы с пастой руй (оливковое масло, панировочные сухари, чеснок, шафран, перец), которую намазываешь на хлеб, жареным карпом с тианом (нарезанные и запеченные в духовке в специальном глубоком глиняном блюде помидоры, баклажаны, кабачки, сладкий перец и местные травы) и, по совету официантки, нугой Монтелимар, в которой вместо грецких орехов был сладкий миндаль и еще лавандовый мёд. Всё было очень вкусно, а десерт — просто объедение. Вино выбрали розовое провансальское «Шато д’Эскланс», недорогое и довольно приятное.
После обеда еще раз свернули в лес и обзавелись усами и короткими бородками, став похожи на эмигрантов из России, которых много осело в этих краях. Глянув в зеркало автомобиля, не узнал сам себя. Впрочем, и без грима не узнаю.
Поужинали в Канне на восточной окраине в небольшом ресторанчике, где нас обслуживал насупленный пожилой официант. То ли мы ему не понравились, то ли по жизни такой. Мы съели суп писту из бобов, гороха, разных овощей и немного макарон, морского черта (европейского удильщика) с белым плотным мясом без костей, запеченного в духовке с овощами, боттаргу (засоленную и засушенную оранжевую икру кефали) и оладьи с яблоками, запивая белым кислым вином «Кассис». Засиделись долго. Спешить уже было некуда.