Мне стало сразу не по себе, в душу закрались самые зловещие предположения. Я сорвался с места и поехал с Тейлором к адвокатскому офису.
С каждой минутой, что мы ехали, становилось всё тревожнее, ведь звонил он мне редко, а если и звонил, то по серьёзным обстоятельствам.
И то, что он сказал мне, повергло меня в самый настоящий шок, если не сказать больше.
Дело в том, что, когда я был ещё зелёным начинающим, скажем так, бизнесменом, в Аспене, куда я поехал отдохнуть на пару дней, мне повстречался крупный инвестор, отдыхавший в то же время и в том же месте.
Эта встреча и по сей день напоминает мне сделку с дьяволом, если можно так выразиться. В моём случае это как раз-таки отличная метафора.
Мне катастрофически в тот момент необходим был стартовый капитал. Хотя первоначальный шажок в бизнесе мне помогла сделать Елена, но кроме этого она даже чуть ли не с силой впихивала мне кучу бумажных банкнот и чеков, но денег у неё я брать не стал. Она для меня и так много сделала на тот момент.
И тогда, повстречав того человека, мне показалось, что это дар свыше. О большем я и мечтать не мог.
Инвестор, зовут его мистер Хелли, согласился вложить в моё только, только зарождающееся дело крупную сумму. Но с одним условием: я должен буду жениться на его единственной дочери, моей ровеснице.
Как бы это не звучало странно и весьма допотопно, это всё было реально.
И я согласился. Хотя это решение далось мне с трудом. Я не спал всю ночь, взвешивая все за и против.
Но веским аргументом всё-таки выступила нехватка стартового капитала, который был так необходим.
И я решился. Вы можете посчитать меня меркантильным гадом и ничтожеством, готовым удавиться за деньги, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, не так ли?
На следующий день у нас с ним состоялся ужин, где он познакомил меня с его дочуркой.
На вид, как и внутри, она оказалась той ещё стервой, расчётливой и холодной, как лёд.
Замужество ей необходимо было, дабы получить согласие на иностранное гражданство в цветущей Испании.
Почему она не выбрала кого-нибудь другого, спросите вы. Но абы какой ей не нужен был, и её отец посчитал меня идеальной кандидатурой для неё. Как и она. Зовут её, кстати, Фиона Хелли.
Через месяц, после улаживания всех формальностей с документами, мы поженились. Фиктивно. Но свадьбу пришлось устроить, потому что миграционной службе необходимы были доказательства того, что брак самый, что ни на есть, настоящий.
Свадьба была такой же фальшивой и ужасной, как и «моя жена». И от этого мне не становилось легче. Наступать на свои же принципы, втаптывать их в грязь – не то, что я привык делать.
Для меня женитьба была чем-то призрачным и недосягаемым, тем, что вряд ли состоится в моей жизни, когда-либо.
Но учитывая, что это просто человеческая фальш и подстава, то можно считать, что я и не женился вовсе.
Перед глазами встаёт ясная, как небо весной, картина идеальной для меня свадьбы: я стою около алтаря, счастливый и улыбающийся, ожидая всем сердцем свою невесту, такую прекрасную и неземную.
Боль в сердце отрезвляет и заставляет вернуться к реальности, где я без Аны, совсем один.
Наш так называемый брак продлился всего год. И за этот год моя компания окрепла и встала крепко на ноги, готовясь вовсю покорять новые цели.
Но развод так и не был оформлен. Да, по документам я ещё женат. Но никто, кроме меня и семьи мистера Хелли не знает об этом. Само собой разумеется, что я всеми силами пытался развестись, но мистер Хелли просил не торопиться, оправдываясь тем, что миграционная служба очень внимательна и подозрительна.
Мой адвокат занимался этим делом, стараясь найти возможные лазейки в этом нелёгком бракоразводном процессе.
И вот теперь, после трёх лет, когда я не видел в глаза свою жену, она требует немедленной встречи, чтобы обсудить развод. Естественно, я поначалу обрадовался, но не настолько сильно. Я хорошо знаю эту женщину, чтобы тут не было никакого подвоха.
Живёт она сейчас в Испании, куда мне в течение трёх дней нужно немедленно вылететь. Все поручения и управление моим детищем я оставил в заботливых и чутких руках Росс. Она никогда меня не подводила.