Наряженный в красный бархатный камзол, красные бархатные бриджи, черные чулки, черные ботинки с красными каблуками и шелковую рубашку с кружевными рукавами — в рубашку, которая когда-то могла даже оказаться белой, но сейчас была заляпана грязью, напитками и, вполне возможно, остатками обеда, — Дуган представлял собой удивительное зрелище.
Замечателен он был и в других отношениях. Большинство гномов замкнуты и угрюмы в окружении представителей других народов, но Дуган был весел, словоохотлив, да и вообще оказался самым занятным из всех, с кем братья познакомились во время своих путешествий. Ему, в свою очередь, явно нравилась их компания.
— Клянусь Реорксом, — восхищенно произнес гном, глядя на то, как Танин и Стурм осушают свои кружки, — вы в моем вкусе. Одно удовольствие пить с настоящими мужчинами.
Стурм просиял.
— С нами не многие сравнятся, — принялся хвастать он, давая знак гному, чтобы тот налил еще. — Так что лучше будь осторожнее, Дуган, и не гонись за нами.
— Не гнаться! Посмотрите, кто это говорит! — Гном заорал так громко, что взгляды всех находившихся в трактире устремились на них, включая и коротышек, одетых в коричневые халаты. — Человек никогда не выпьет этой браги больше, чем гном!
Танин подмигнул, взглянув на Стурма, хотя и сохранил лицо серьезным.
— Ты только что встретил двух таких людей, Дуган Алый Молот, — сказал он, откинувшись на спинку стула так, что тот заскрипел под его весом. — Мы перепили многих гномов, Стурм и я, так что они оказывались под столом, а мы еще достаточно трезвыми для того, чтобы довести их до кровати.
— А я, — ответил Дуган, сжав кулаки и побагровев, — перепил десять крепких человек, так что они оказались под столом, а я не только довел их до кроватей, но и надел на них ночные рубашки и вдобавок прибрал у них в комнатах!
— С нами у тебя этого не выйдет! — торжественно заверил Танин.
— Спорим? — предложил гном слегка заплетающимся языком.
— Значит, пари? — воскликнул Стурм.
— Пари! — заорал Дуган.
— Назови правила и ставки! — сказал Танин, склоняясь вперед.
Дуган задумчиво погладил бороду.
— Каждый пьет по одной, кружку за кружкой…
— Ха! — расхохотался Стурм.
— …кружку за кружкой, — невозмутимо продолжал гном, — пока ваши безбородые лица не уткнутся в пол.
— В пол уткнется твоя борода, а не наши лица, гном, — заявил Стурм.
— Каковы ставки?
Дуган подумал.
— Победитель будет иметь огромное удовольствие помочь проигравшим добраться до кроватей, — сказал он после паузы, накручивая на палец длинный ус.
— А проигравший оплачивает за всех счет, — добавил Танин.
— Согласен, — произнес гном, улыбнувшись, и протянул руку.
— Согласны, — сказали вместе Танин и Стурм. Каждый из них пожал руку Дугану, после чего гном протянул руку Палину.
— Я в этом не участвую! — подчеркнуто сухо заявил Палин, гневно глядя на братьев. — Танин, — произнес он тихо, — вспомни о наших средствах. Если вы проиграете, то мы…
— Младший брат, — оборвал его Танин, налившись краской от злости, — когда мы в следующий раз соберемся в путешествие, напомни мне оставить тебя дома, а с собой взять жреца культа Паладайна! Проповедей будет меньше, а веселья больше.
— Ты не имеешь права так мне говорить! — воскликнул Палин.
— Вы должны быть все втроем, — перебил их Дуган, качая головой, — или я отказываюсь от спора. Нет ничего особенного в том, чтобы гному перепить двух человек. И это должна быть брага подгорного народа. Он с таким же успехом может пить и материнское молоко, как и эту воду эльфов («вода эльфов» — так гномы называют вино, которое терпеть не могут).
— Я не стану это пить… — начал Палин.
— Палин, — голос Танина был суров и спокоен, — ты нас позоришь!
Если не можешь веселиться, отправляйся в свою комнату!
Рассерженный Палин уже начал вставать, но Стурм ухватил его за рукав.
— Да ладно тебе, Палин, — весело сказал брат. — Расслабься!
Клянусь бородой Реоркса! Отец не войдет сквозь ту дверь! — Он потянул Палина за рукав так, что тому снова пришлось сесть на место. — Ты слишком много учился. Мозги у тебя заросли паутиной. На, попробуй. Мы больше ничего и не просим. Если не понравится, мы и слова об этом больше не скажем.
Пододвинув младшему брату полную кружку, Стурм склонился к уху Палина и зашептал:
— Не выводи Танина из себя, ладно? Ты же знаешь, какой он, когда надуется, а нам с ним еще ехать до самого замка князя Гунтара. Старший брат заботится о твоей же пользе. Мы оба заботимся. Мы просто хотим, чтобы ты немного повеселился, и все. Попробуй, а?
Взглянув на Танина, Палин увидел, что лицо брата сурово и угрюмо.
«Может, Стурм прав, — подумал Палин. — Может, и правда мне следует расслабиться и повеселиться. Танин говорил больше чем наполовину серьезно, когда сказал, что в следующий раз оставит меня дома. Раньше он так никогда не разговаривал. Это все из-за того, что я хотел, чтобы они приняли меня всерьез, перестали относиться ко мне как к ребенку. Вероятно, я действительно зашел слишком далеко…»
Заставив себя рассмеяться, Палин поднял кружку.
— За моих братьев, — проговорил он грубым голосом и с удовольствием заметил, что зеленые глаза Танина просветлели, а лицо Стурма расплылось в широкой улыбке. Поднеся кружку к губам, Палин хлебнул этого, с дурной славой, напитка, известного как брага гномов.
Вкус оказался неплох, даже приятен: странный букет, который заставлял думать о подземных домах гномов в Торбардине. Подержав напиток во рту, Палин, приятно удивленный, кивнул и проглотил…
Юному магу вдруг показалось, что в голове у него взорвалась шаровая молния. Во рту вспыхнуло пламя. Огонь вырвался из ушей и ноздрей, загудел в горле и опалил желудок. Он не мог дышать, ничего не видел. Он сейчас умрет, он понимал это… в любой момент… здесь, в этом грязном, забытом богами трактире…