Судно не имело руля, его просто некуда было установить, поскольку у корабля, в сущности, было два носа — и ни одной кормы. Ничуть этим не смущенные, гномы-механики придумали, как им управлять кораблем при помощи вышеупомянутых котлов с паром. Установленные по бортам судна, они наполнялись сжатым воздухом при помощи гигантских паровых мехов.
Ранее мы сказали, что судно нельзя развернуть. Мы ошиблись. Гномы обнаружили, что это все-таки можно сделать, если выпустить воздух одновременно из двух котлов. Они начинали вращать судно, причем так быстро, что большинство команды выбрасывало за борт, а те, кто оставался внутри, уже больше никогда не могли ходить по прямой линии. Этих несчастных тут же нанимала Гильдия Разработчиков Улиц.
Называлось это замечательное судно «Великий Корабль Гномов для Исследований и Поисков, сделанный из Досок, скрепленных Чудесным Клеем Гномов (о котором чем меньше сказано, тем лучше), вместо Несерьезного Человеческого Изобретения „гвоздь", которое Мы, в любом случае, Превзошли, и движимый Паром, получаемым при Быстром Нагревании Воды...» — и так далее и тому подобное. Полное название занимает несколько томов в библиотеке гномов-механиков. Это название, или, точнее, его сокращенный вариант, было вырезано на корпусе, а когда он кончился — и на палубе тоже.
Само собой разумеется, что путешествие на «Чуде» (еще более сокращенный вариант, удобный для произнесения людьми) не способствовало душевному спокойствию или тому, чтобы сохранить съеденный обед. Корабль болтался в воде, как пьяный морской эльф, когда парус проходил под днищем; бросался вперед с выворачивающим внутренности ударом, когда парус проносился над палубой, и тошнотворно качался, когда парус ударялся о воду сзади. Трюмные помпы работали постоянно (благодаря чудесному клею гномов-механиков). К счастью, гномы направлялись по прямой строго на запад, и не было надобности поворачивать корабль, открывая котлы с паром (острые ощущения — почти как оказаться в центре урагана). Танин, Стурм и Палин не могли, правда, оценить собственной удачи (хотя Дуган всерьез уверял, что им следует благодарить за это соответствующих Богов).
Темнело. Солнце опускалось в море, окружив себя красным пламенем, словно пытаясь затмить расфуфыренного гнома. Братья, устало приседая на фордеке, радовались окончанию дня. День прошел ужасно — им постоянно приходилось увертываться от проносящегося над головой паруса, ныряя вниз, словно утки. Вдобавок их осыпало рыбой и постоянно обливало соленой водой. Страдая от морской болезни и похмелья, они не представляли, как вообще смогут что-либо есть, а тем более рыбу (которой было огромное количество) или подозрительные бисквиты, слишком уж напоминавшие видом чудесный клей гномов-механиков.
Желая отвлечь их от грустных мыслей и подготовить к предстоящим поискам, Дуган продолжил рассказ о Серой Драгоценности Гаргата.
— Я знаю эту историю, — мрачно сказал Танин. — И все на Кринне знают! Я ее с детства слышу.
— Да, но знаете ли вы настоящую историю? — спросил Дуган, пристально глядя на братьев блестящими темными глазами.
Никто не ответил. Они не в состоянии были расслышать даже себя, потому что парус — хлопая мокрой поверхностью и скрипя лебедками — вырвался из воды и пронесся над палубой. К ногам пассажиров посыпалась рыба, и вокруг запрыгали гномы-механики, пытаясь ее поймать. Продвижение паруса вдоль судна сопровождалось воплями и криками некоторых несчастных, забывших изобразить утку и сметенных бимсом за борт. Поскольку так происходило почти каждый раз, по бортам судна постоянно стояли несколько гномов-механиков, которые должны были кричать: «Гном за бортом!» (что делали с большим удовольствием) — и кидать своим барахтающимся товарищам «жизнеспасательные устройства» (которые в порту служили якорями).
— Откуда нам знать, истинная ли это история? — проворчал Танин, когда его снова можно было слышать.
— Я знаю разные взгляды на эту историю — в зависимости от того, рассказывает ее гном или представитель какой-нибудь другой расы, — добавил Палин.