— Это? — переспросил Дуган, беспечно пожав плечами. Выхватив у Танина карту, он торопливо ее свернул. — Какая-то мазня минотавров, без сомнения...
— «Мазня минотавров», означающая опасность,— мрачно сказал Палин. — Не так ли?
Гном покраснел, засовывая карту обратно в карман.
— Ну, вообще-то, парень, может, вы кого и встретите, хотя я не придаю большого значения тому, что там нарисовано. Мало ли что взбредет в голову диким существам...
— Эти «дикие существа» отметили остров своим самым серьезным предупреждением! — перебил юный маг. — Ни одно судно минотавров не пристанет к берегу там, где стоит такой знак, — добавил он, обращаясь к братьям.
— А минотавры мало чего боятся — в этой жизни или в последующих, — произнес старший, темнея лицом и оглядывая остров.
— Какие еще нужны доказательства? — тихо спросил Дуган, проследив взгляд Танина; темные глаза гнома алчно пылали. — Серая Драгоценность здесь! Это ее силы боятся минотавры!
— Что ты думаешь, Палин? — обратился Танин к брату.— Ты у нас маг и наверняка можешь ее ощутить.
Снова младший ощутил радость, заметив, что старшие братья, два человека на свете, на которых он больше всего хотел быть похожим, не считая отца, — а может, даже больше, чем на отца, — с уважением смотрят на него, ожидая его мнения. Сжав посох Магиуса, Палин закрыл глаза, попытался сосредоточиться и почувствовал, как ледяные пальцы сжали его сердце и страх холодом начал растекаться по телу. Юноша вздрогнул, открыл глаза и обнаружил, что Танин и Стурм взволнованно смотрят на него.
— Палин... твое лицо! Ты бледный как смерть. Что произошло?
— Не знаю... — едва выговорил юный маг пересохшими губами. — Я что-то почувствовал, но не пойму что. Это не столько опасность, сколько ощущение пустоты, чувство беспомощности. Все вокруг вырвалось из моей власти, а я ничего не могу с этим поделать...
— Сила Драгоценности, — подтвердил Дуган. — Ты почувствовал ее, паренек! И теперь знаешь, почему ее надо заполучить и вернуть на хранение Богам. Она уже ускользала от опеки человека — и снова ускользнет. Лишь Богам известно,— добавил гном скорбно,— сколько вреда она причинила жителям этого несчастного острова.
Тряхнув бородой, Дуган протянул Танину дрожащую руку.
— Вы ведь поможете мне, правда, парни? — спросил он тоном, таким жалобным и столь отличным от обычного, хвастливого, что застал Танина врасплох — и гнев юноши растаял. — Если скажете «нет», — продолжил гном, повесив голову, — я пойму. Хоть я все-таки выиграл спор, считаю, что поступил неправильно, заполучив вас пьяными и связав, когда вы были слабы и беззащитны.
Танин пожевал губу — ему явно не нравилось вспоминать об этом.
— И клянусь бородой, — серьезно произнес Дуган, поглаживая бороду, — скажите одно слово — и я прикажу механикам доставить вас назад, на Ансалон. Как только они починят корабль.
— Если они починят корабль! — зарычал наконец Танин.
Это казалось маловероятным. Гномы-механики не обращали никакого внимания на корабль, а вместо этого спорили о том, кто должен был стоять на вахте, кто должен был прокладывать курс по карте; и во-первых, кто входил в Комитет, составивший эту карту. Позднее пришли к заключению, что, поскольку скала не обозначена на карте, ее вообще не существует. Только приняв такое решение, гномы смогли приняться за работу.
— Так, а вы что скажете? — обратился Танин к братьям.
— Я скажу, раз мы здесь, следует хотя бы осмотреться вокруг, — басовито протянул Стурм. — Если гном прав и мы сможем вернуть Серую Драгоценность, посвящение в рыцари нам обеспечено! Как он сказал, мы станем героями!
— Не говоря уже о богатстве, которое получим, — пробормотал Танин. — Палин?
Сердце юного мага застучало быстрее. «Кто знает, какой магией обладает Серая Драгоценность? — подумал он внезапно.— Она может увеличить мою собственную силу, и не нужен мне никакой архимаг! Я смогу сам стать архимагом, едва прикоснувшись к артефакту, или...»
Палин покачал головой. Подняв глаза, он поглядел на братьев. Лицо Танина искажала жадность, Стурм трясся от тщеславия. «А мое собственное лицо? — Юноша дотронулся до щеки.— О чем оно им говорит?»
Он посмотрел на свою мантию и увидел, как белый цвет сменяется грязно-серым. Возможно, это просто от соленой воды, но возможно, и кое по какой другой причине...
— Братья, — призвал он, — послушайте себя! Подумайте над тем, что только что сказали! Танин, с каких пор ты ищешь богатства, а не приключений?
Старший моргнул, словно очнувшись от грез:
— Ты прав! Богатство! О чем это я говорю?! Я никогда не беспокоился о деньгах...