Я приземлился за одним из уличных столиков у кафе «Мифос», где когда‑то зимними вечерами собирались местные папенькины сынки с толстыми бумажниками в задних карманах и тяжёлыми связками ключей, свисающих на щегольских цепочках с широких ремней джинсов.
«До сих пор не сходил на свидание с Домом», – подумал я, запив таблетку вынесенной мне официантом кока–колой.
Сколько раз в Москве вспоминал о Доме, как о живом существе! О его огромной верхней комнате, куда с утра заглядывало зимнее солнце, и где так хорошо думалось. Особенно если стоишь у плиты и варишь кофе в паузах между долгой работой за столом. Там была старинная корабельная лампа и присланный мне Сашей Попандопулосом итальянский обогреватель с тихо кружащимся пропеллером за решёткой. Вспоминал о наружной лестнице, по которой вечером, заперев дверь, я спускался в крохотный дворик с ронявшим плоды мандариновым деревом, скрежетал ключом в наружном замке нижней комнаты с тахтой у камина, почему‑то доверху заполненного свёрнутыми узорчатыми одеялами и длинными подушками. Подобранные на земле мандарины были восхитительно ароматными, сочными.
— Владимирос! – ревнивый окрик Дмитроса, шедшего к себе в бар, заставил меня очнуться.
Он глянул на пластиковую бутылочку кока–колы, на лежащую рядом початую упаковку анальгина.
— Калимера! – сказал Дмитрос по–гречески. – Доброе утро!
— Калимера, – отозвался я, и в этот миг в сознании отчётливо прозвучало: «Сидит, ничего не делает, а время проходит».
— Время зря теряем? – сказал я на варварской смеси греческого и английского.
Несколько ошеломлённый Дмитрос кивнул, всё‑таки заставил меня подняться, пойти с ним к его бару, благо тот находился в двух шагах.
— Сделал тебе ксерокс карты острова, – втолковывал Дмитрос. – В пятницу отправитесь на боте с Янисом к норд–сайд, а я поеду на «форде», сколько хватит дороги до северного хребта, повезу палатку, пресную воду, баранину или свинину. Что ты предпочитаешь?
Вместо ответа я указал на свой рот.
Дмитрос глянул и догадался:
— Никос?
— Никос. Я говорил Янису, что могу поехать в пятницу–параскеву. Но только после посещения Никоса, после десяти утра. Кстати, вон Янис стоит со своим объявлением на шесте! Пока мы будем заниматься твоей авантюрой, он ничего не заработает.
— Нет проблем! – бодро ответил Дмитрос. – Иди к Янису, жди. Сейчас принесу тебе карту.
Он вошел в бар, а я пересёк набережную, поздоровался с Янисом и только теперь обратил внимание, что мотобот нёс на своём носу выведенное греческими буквами название «ДМИТРОС».
Янис снова был мрачен. Настолько, что захотелось немедленно угостить его выпивкой, но я вовремя спохватился, подумав о том, что в его руках окажется жизнь экскурсантов, если они появятся.
— Вчера ты мне сделал рекламу, и я тебе должен, – неожиданно заявил он. – Но у меня сейчас нет денег. Если хочешь, опять отвезу через час на Канапица–бич.
— Не надо. Почему ты печален?
— У меня в Норвегии экс–жена и сын. Которого я не видел четыре года.
— А тут у тебя есть кто‑нибудь?
– Мать. Скажи, нашел тебя американец?
– О каком американце он говорит? – обратился я к Дмитросу, подошедшему к нам со свернутой в трубочку картой.
Подбежал Дмитрос, сунул мне свернутую в трубочку карту.
— Смотри дома, – сказал он, оглядевшись на всякий случай по сторонам. Шепнул: – Думай, где будем искать золото пиратов. Там у меня спрятан ещё этот… Оставили в прошлом году те, кто приходил из Англии. Я привезу заряженный аккумулятор.
— Миноискатель? – У меня голова пошла кругом от вновь раздуваемого Дмитросом золотого миража.
… Тебе, конечно, смешно будет читать эти строки. А каково было мне, семидесятилетнему балбесу с дырявой, как после драки, пастью и чувством вспыхнувшего в крови юношеского азарта.
– О’кей! Договорились на пятницу. Послезавтра приду сюда к десяти утра.
- А сегодня вечером приходи в «Неос космос» – сказал Дмитрос. – Приедет Роджер. Обычно приезжает в семь пить пиво после работы, читать газеты с материка.
Я догадался, что речь идет об американце.
- А в чем дело? Это такой похожий на Хемингуэя, бородатый в шортах?
Ни Дмитрос, ни Янис не знали, кто такой Хемингуэй.
- Видел большой отель на мысу Канапица–бич? – сказал Дмитрос. – Белый. Ступенями в небо. Это хоспис – приют для умирающих со всего мира. Большинство больны раком. Роджер – хозяин этого бизнеса. Я давно рассказывал Роджеру про то, как ты вылечил у нас много мужчин и женщин. И Яниса тоже. Роджер очень заинтересован с тобой говорить. Может дать тебе работу. Он – очень богатый человек.