Превозмогая себя, я перевернулся на спину и попытался сесть. Меня шатало, как осенний лист на ветру. Тело отказывалось занять вертикальное положение. Я не понимал, комната намеренно искривилась и жестоко издевается надо мной, или же вестибулярный аппарат начал отказывать. Сидеть я не мог и снова повалился на пол. Жуткая слабость не позволяла даже приподнять голову. Я словно медленно умирал…
Но такое состояние длилось недолго. Словно по нажатию кнопки, спрятанной где-то на макушке, заработала система восстановления организма. Сердцебиение вернулось в норму, дыхание выровнялось, мышцы обрели уверенность и силу. Казалось, если я сейчас, оттолкнувшись от пола ногами, подпрыгну, то пробью крышу и улечу в небеса.
Но кто-то вновь подкрутил невидимый регулятор. Избыточная энергия пропала, вернулась утренняя беззаботная нега. Я уткнулся затылком в ножку кровати и некоторое время не двигался.
Я выспался. Хотя совсем этого не понимал. Поднялся. Выглянул в окно. На улице стояла пасмурная погода, а с растянувшихся по небу тяжелых облаков накрапывал мелкий, но очень неприятный дождик. Оба моих плана провалились, основной и запасной: я хотел уйти сразу после того, как Лилия легла спать, либо успеть до того, как она проснется.
Я проиграл. Оставалось только спуститься вниз и признать поражение.
Лилия Руденберг действительно уже проснулась и в отличие от меня находилась в прекрасном расположении духа. Дождь не мешал ей радоваться жизни. Она преотлично позавтракала, плотно и со вкусом, облачилась в доспехи и пережидала моросящий дождь, рассказывая постояльцам трактира истории о былых сражениях, о битвах с мистическими существами, пользуясь небывалым успехом у слушателей.
Я завтракал и краем уха подслушивал историю Лилии. Умилялся. Она как будто придумывала на ходу, причем сочиняла такую нелепицу. Сказки про оборотней, огров, вампиров, гигантов, злых волшебников и прочих чудовищах. Монстры во всех ее рассказах гибли от рук смелых и могучих героев, владеющих магией или полагающихся только на свой меч. И при этом выдавала россказни за чистую монету. Как будто верила, что такие чудовища действительно существуют.
Я усмехнулся и едва не подавился куском хлеба, вспомнив недавние события.
«Да я же собственными глазами видел оборотня!»
Это значило, что существа, о которых рассказывала Лилия, существовали. И не просто существовали, а были невероятно опасны. Как чудовища в сказках.
«Неужели я действительно попал в сказку?»
Лилия настолько увлеклась процессом повествования, раззадоренная вопросами и восклицаниями нескольких особо заинтересованных слушателей, что не заметила меня, пока я не подошел и не поднял ее за шиворот. Вместе с доспехами.
Она казалась удивительно легкой, словно перышко. Я держал ее двумя пальцами одной правой руки и не чувствовал напряжения. Это при том, что одни только ее доспехи весили около пятнадцати килограммов.
«Да и вообще, зачем я поднял ее за шиворот?»
— Отпусти меня! — вскрикнула она, когда пол резко ушел из-под ног. Я послушно опустил ее. — Ну, так чего тебе нужно?
— Я ухожу, — сообщил я.
— Но там же дождь! — возразила она, растерявшись.
— Пускай. Или ты боишься заржаветь?
Она захлопала тонкими ресницами.
— Можешь остаться здесь, — предложил я идеальный вариант. — Я пойду один.
— Нет, — притихла она, прикусив язычок и поправляя выбившуюся из-под доспеха рубашку. — Я пойду с тобой. Но мне все равно интересно, почему ты остался?
— Что? — растерялся я.
— Ты так смотрел на меня вчера вечером, словно прощался. Я думала, ты уйдешь… — Она подняла глаза и посмотрела мне в лицо.
Пришлось признаться.
— Я хотел. Не получилось.
— Так вот, — пробормотала Лилия, словно извиняясь. — Я думала, что ты уйдешь, и согласилась сопровождать кое-кого…
— И кого же? — спросил я без особого интереса.
— Одного торговца… — Она будто бы покраснела. — Митрия…
— Эй? — поднялся один из ее слушателей, особо вдохновленный ее рассказами. — Продолжение будет?
Лилия повернулась и поклонилась ему. Видно, не впервой ей было раззадоривать народ в трактирах.
— Как-нибудь в другой раз.
Мужчина в коротком сливовом кафтане и потрепанных сапогах не был похож на торговца, скорее на необычного крестьянина. Он старался выглядеть и двигаться не так, как остальные, например ходил странной, гусиной походкой, вперевалочку, будто думал, что так положено ходить торговцам. Выглядело нелепо. Но его цепкий и внимательный взгляд был непритворным.