Марк Аврелий также был обеспокоен воспитанием подрастающего поколения, потому по всей империи открывал пансионы для молодых девушек и юношей, где им давалось прекрасное образование. Все эти пансионы были абсолютно бесплатными, так как на их содержание император выделял средства из государственной казны.
Во времена Марка Аврелия люди даже в отдаленных провинциях забыли о том, что значит голодать, так как, если случался неурожай, император обеспечивал бесплатную раздачу продуктов всем пострадавшим, средства на которые также выделялись из государственных резервов.
Марк Аврелий представлялся Неффалиму тем идеальным правителем, который призван был на землю, чтобы изменить мир. Вначале он даже смутно мечтал о том, чтобы Марк Аврелий оказался просветленным бессмертным, возможно, даже Иисусом Христом, который возродился на земле для того, чтобы, наконец, построить свое царство истины и справедливости. Быть может, это и есть Второе пришествие, которого так ждут все христиане? Неффалим ждал, ох, как ждал... Но, в глубине души понимая, что император Марк Аврелий всего лишь человек, не уставал удивляться его кротости и человеколюбию. Абсолютное отсутствие тщеславия. Никакого стремления к власти, но власть, как необходимость - все это вызывало неподдельное восхищение. Ибо Неффалим был человеком совсем иного склада. Неффалим завидовал тому, с какой легкостью получается у Марка Аврелия творить добро, не понимая, каким образом человек неверующий, в его понимании, может настолько соответствовать образу идеального последователя Иисуса. Слова язычника Сенеки о том, что «отцами всех людей были боги» не очень-то и противоречила христианскому постулату о Боге-отце.
Был ли Марк Аврелий человеком своего времени или опередил свое время на тысячелетия, Неффалим не знал. Он пока не мог в этом разобраться, но отчетливо чувствовал, что слава этого человека переживет века. Переживет ли эта слава самого Неффалима - на этот вопрос он ответить, увы, не мог. Это была игра, какая-то путаная, зашифрованная игра, правила которой Неффалим изучал в самом процессе игры, и завидовал тем людям, подобным Марку Аврелию, которые не играют, а просто живут. Живут так, как подсказывает им их благородное сердце.
И в этой игре со временем у Неффалима была собственная шарада, которую он пытался разгадать. Время предоставило Неффалиму шанс либо полностью избавиться от своих, сформированных еще в первой и казавшейся единственной жизни, пороков, либо с точностью до наоборот: дать им развиться до невероятных пределов. Но, помимо этого, время дало Неффалиму в равной степени не только развивать, но и приобретать новые пороки или же достоинства. У Неффалима был выбор. Он мог стать вместилищем совершенства человеческой души, как в равной степени мог уподобиться падшим ангелам, вместилищем человеческих грехов, навеки вечные обидевшись на Бога и позабыв о том, что за душу свою каждый в ответе сам. И эта власть над своей душой, свобода выбора, дающаяся каждому от рождения, должны возвышать человека, заставлять забывать о том, что, по сути, за редким исключением, любая власть - это удел худших.
Стремление к власти, которое сформировалось у Неффалима, даже с большой натяжкой нельзя было назвать чем-то, имеющим позитивное начало. Хотя сам Неффалим, конечно же, так не считал. Он полагал, что оказывает большое одолжение всем тем людям, которые попадались в сеть его могущества. А как иначе? Все они - лишь глупцы, проживающие одну единственную жизнь, не обладающие всезнанием, которое может даровать лишь смерть и новое возрождение. Так что под чутким руководством Неффалима они могут сослужить общей истории человечества хорошую службу и тем самым придать своей никчемной жизни хотя бы оттенок какого-то смысла. Потому Неффалим никогда не считался и не задумывался над тем, сколько жизней он погубил во время последнего антиримского восстания. А уж тем более, он не задумывался над тем, сколько еще человеческих жизней будет положено в угоду его новой фанатичной идее - обратить в веру Христа весь мир. Наверное, просто потому, что вера, как таковая, ему была не нужна. Он заменил веру знанием, точным знанием того, кем на самом деле был Иисус. И в этой замене Неффалим не находил ничего парадоксального, ибо даже истово верующие люди подспудно всю свою жизнь ждут хотя бы маленького знака, который бы подтвердил их веру знанием. И потому особенно непонятной казалась Неффалиму искренняя вера в Христа многих людей, не познавших Его природу лично.