Хотя, справедливости ради, следует заметить, что большинство людей, окружающих Неффалима, все-таки не верили в Иисуса, как в сына Божьего. И в этом не было ничего странного. Неффалим жил в Римской Империи, самом могущественном государстве в мире, граждане которого, по большей части, были все-таки язычниками. Но, тем не менее, Неффалим заставил всех своих многочисленных потомков, внуков и правнуков, принять христианство, вне зависимости от того, нравилось ли это им или нет. Подобным способом, буквально насаждая своим потомкам, в отличие от самого себя, чистокровным иудеям, новую религию, Неффалим утверждал свой непререкаемый авторитет. Да и что могла дать его потомкам религия предков? Неффалим, сам будучи в корне разочарованным в Законе Моисея, и, прости Господи, в самом Иегове, сейчас мог доверить свою жизнь лишь Иисусу, в могуществе и силе которого убедился на личном опыте. А евреи? Что евреи? Его бывший народ, считавший себя избранным Богом и потому свысока относившийся ко всем остальным народам, считая их людьми второго, если не сказать худшего сорта, спесиво делил власть, умудряясь даже при единстве цели сеять междоусобицу в замкнутом круге своей собственной нации. Чего всегда хотели евреи? Восстановить трон своего самого великого царя, трон Давида. Евреи ожидали прихода нового царя, который бы освободил их от римской оккупации, опираясь на поддержку Бога Иеговы. И что сделали евреи, когда потомок Давида пришел? Они предали его наипозорнейшей и наимучительнейшей из казней, существующих на земле, - они распяли его. Хотя ни для кого из евреев не было секретом, что Иисус, сын Марии, принадлежал к Давидову колену. Мария, дочь Анны и Иоакима, оставшись сиротой, была выдана замуж за старого раввина Иосифа, тоже, как и она сама, принадлежащего к колену царя Давида. И хотя говорят, что Мария зачала от Святого Духа, оставшись девственной, в жилах ее ребенка текла царская кровь. После того, как евреи убили своего долгожданного царя, могут ли после этого они называть себя избранным народом? Неффалим считал, что нет, не могут. Более того, разногласия, царящие среди узкого круга самих евреев, наводили какую-то обреченную скуку. Неффалим хорошо помнил тот переполох, вызванный ожиданием прихода Мессии, который царит между евреями и по сей день. И хотя в то время он был простым гончаром из провинциального Назарета и не особо вникал в смысл тех религиозных разночтений по вопросу о приходе Мессии, тем не менее, даже его простой и бесхитростный ум приходил в замешательство от лживого интриганства и неоправданного высокомерия его единоверцев.
Воистину, христианство оказалось для Неффалима тем целебным и животворным бальзамом, способным исцелить его душу. Так, по крайней мере, полагал сам Неффалим, внутренне группируясь перед спором с неким римлянином, Цельсом. А спор этот, несомненно, должен был возникнуть в ходе беседы с ним, так как Неффалим, прослышавший о его изобличающем христианство труде «Правдивое слово», пригласил язычника к себе на обед. Прелюбопытно, должно быть. Цельс, столь ярый противник христианства, должен был оказаться интересным собеседником. В глубине души, возможно, Неффалим даже тешил себя надеждой перевербовать этого язычника, ясный ум которого не мог не вызывать восхищения.
Неффалиму с самого утра сделали хороший массаж, натирая его тело благовониями, но это не принесло ему долгожданного расслабления. Он по-прежнему слегка нервничал, беспрерывно расхаживая по комнате и скрупулезно изучая свои безупречные башмаки из мягкой белой кожи и, то и дело, поправляя складки тоги, которая и без того была в полном порядке и сидела на нем идеально. Ах, как бы было замечательно, если бы Цельс и подобные ему люди уверовали в Христа! Несомненно, наличие таких выдающихся людей в лоне христианской церкви подорвало бы авторитет язычества и, кто знает, быть может, вскоре вся Римская империя, да что там империя, весь мир будет исповедовать одну единственную религию! Но тут-то вся и закавыка! Такие умные люди, как Цельс, и слушать не хотят о чудесах, творимых Иисусом: «байки», годные лишь для невежд! Этим подавай доказательства, точные, реальные, неопровержимые! Неффалим не мог предоставить эти доказательства, так как убивать свое тело ради того, чтобы переселиться в новое, он, разумеется, не хотел. Хотя это и было бы самым, что ни на есть, неоспоримым аргументом. Но такова жизнь! Таков апофеоз ее несправедливости! Имея подобный козырь в рукаве, Неффалим не мог им воспользоваться. А значит, спор придется вести по человеческим правилам, уповая лишь на собственное красноречие.