- О-о-о, - саркастически протянул Неффалим. - Вижу, начинаешь цитировать свою книгу!
- Я цитирую себя самого, а потому не приписываю себе чужие суждения. Твой намек на плагиат - чушь собачья. Я говорю то, что думаю, как ранее писал то, что думаю. А ты, как я вижу, также увлекся моими мыслями, иначе, откуда бы ты знал о том, что я цитирую «Правдивое слово».
- Ты прав, Цельс, - как-то уж слишком быстро сдался Неффалим. - Мои нападки на тебя не совсем уместны, однако, все же должен с тобой не согласиться. Иисус не был таким уж уродом, как ты его расписал. По крайней мере, роста он был высокого, и лицо его, с правильными чертами, даже в классическом римском и греческом понимании красоты, было безупречным.
Цельсус, отправив в рот медовую лепешку, предварительно обмакнув ее в сливки, спросил с набитым ртом:
- А ты-то откуда знаешь? С той далекой поры осталось не так много его изображений, а очевидцы, писавшие о нем, не были столь щедры, превознося достоинства его внешности.
Неффалим прикусил язык, раздосадованный тем, что ему нечего ответить. Слова Цельса были справедливы. Действительно, с той поры сохранилось слишком мало изображений Иисуса. Не говорить же Цельсу о том, что когда-то давно Неффалим подарил Иисусу чашу для вина и потому стоял к нему ближе, чем сейчас в триклинии сидит Цельс. Иисус был красив! Впрочем, в красоте ли дело?
Подумав еще немного, Неффалим, набрав в грудь воздуха, выпалил:
- Ты говоришь о красоте физической, Цельсус. В ней ли дело? Быть может, он привлек к себе такое огромное внимание оттого, что дух его был прекрасен?
- Если это так, то это был не его дух, а Божественный Дух, и он не мог не привлечь внимание. Только вот какая закавыка - отчего же Бог не заявил о себе прямо? Отчего Он не явился какому-нибудь правителю или философу, словом, человеку образованному и благородному, человеку, облеченному властью и способному что-либо изменить в этом мире к лучшему? Ведь Бог, воплощенный в Иисусе, пришел, чтобы изменить мир, не так ли?
- А разве у него ничего не получилось? Мир изменился, мой друг, и изменился навсегда. И у христиан есть доказательства того, что Иисус был сыном Божьим, вне зависимости от того, принимаешь ты это или нет.
- Сын плотника! - презрительно скривил губы Цельс.
- И потомок самого великого еврейского царя. Потомок царя Давида.
- Ты понимаешь, что я хотел сказать, - раздосадовано сказал Цельс, смутно чувствуя бесполезность этого спора. - Я говорил о том, что все чудеса, якобы совершенные Иисусом... Отчего все в тайне от основной массы людей? Отчего нужна была нужна эта тайна? Не проще было бы совершать свои чудеса публично? И вопросов бы о его божественном происхождении не возникло бы. Но, насколько мне известно, даже сами евреи не верили в то, что он и есть долгожданный Мессия. К тому же на роль Мессии претендовали и более достойные кандидаты.
- Например, Бар-Кохба? - тонко улыбнулся Неффалим.
- Например, он. А отчего бы и не он? У нас, римлян, и то был более достойный кандидат на эту роль. Чудотворец Аполлоний из Тианы. Кстати, многие до сих пор полагают, что он не умер, а живет где-то в Индии. Считают, что эликсир бессмертия изобрел.
- Чушь! - уверенно произнес Неффалим, вкладывая в это слово максимум бесстрастия, несмотря на то, что сердце его болезненно сжалось от тоски при упоминании имени его единственного товарища.
- Конечно, чушь, - охотно согласился с Неффалимом Цельсус. - Однако, на мой взгляд, Аполлоний совершил немало чудес. И его не смущало наличие толпы. Он творил чудеса при людях, вызывая их восхищение, если не сказать, преклонение. И, поверь мне, его имя останется жить в веках. А про Иисуса люди забудут. Слишком уж противоестественные человеческой природе истины он проповедовал. Ну, скажи мне, отчего есть досыта и вкусно - грех? - не стал ходить далеко за примерами Цельс, взяв в руку утиную грудку в масленичном соусе с цедрой лимона. - Ну, что в этом плохого? Еда - одна из примитивнейших человеческих радостей - тем не менее, наполняет жизнь человека спокойствием и благодушием. Стало быть, еда не просто физиологическая потребность, но и потребность духа, так как дарует человеку ощущение счастья. Быть счастливым сейчас, а не в мифическом загробном мире - вот первозадача человека. А христиане? Нет, они проповедуют страдание, возводят его в культ. Превращают любую радость, которая может скрасить жизнь человека, в непростительный грех. Христиане жестоки и суровы. Люди, которые любят жизнь, никогда добровольно не примкнут к секте христиан. Никогда. Поверь мне, христиане исчезнут с лица земли, как если бы их никогда не существовало.