- Ты жесток, Цельсус. Должно быть, тебе не просто живется на земле, если ты всякого подозреваешь в нечестности, - укоризненно покачал головой Неффалим. Однако в мыслях его предательски пронеслось, резко и ослепительно, как молния: «А ведь прав!».
- Да какое там жесток... Не-е-е перебивай меня, нет. Христиане так изобличают друг друга, что кроме названия у них уже ничего общего не осталось! А, может, ну их, христиан? А? Давай лучше выпьем! Давай, давай, - суетливо подбадривал Неффалима Цельс.
Не спор вышел, а черт знает что! От ощущения внутренней измятости Неффалиму внезапно захотелось побыть одному. Да и пить больше не было желания. По всем правилам словесных дуэлей, Неффалим был в проигрыше. Цельс разбил его в пух и прах, почти не давая и слова сказать. Однако, по сути, крыть Неффалиму было нечем. Все слова, сказанные Цельсусом, были правдивы и оттого жестоки. Правда не терпит сантиментов. Увы! В то время, как у Неффалима в запасе не было ничего, кроме возвышенной словесной ерунды, ибо неоспоримыми фактами, которыми он обладал, он воспользоваться не мог, Цельс рубил правду-матку, размахивая чашей с вином, словно мечом на поле брани. Неффалиму очень хотелось уйти к себе и оставить гостя, но это было бы невежливо, поэтому, вопреки своему желанию, он все же приказал одному из рабов распечатать еще одну амфору вина. Что ж, в вине тоже есть правда... Своеобразная такая правда. Заковыристая, изнаночная. В том смысле, что она всех людей наизнанку выворачивает.
Почти не обращая внимания на пьяные завывания Цельса, которому вздумалось почитать стихи, Неффалим полностью погрузился в себя. Цельс нараспев, подняв высоко чашу с вином, читал вначале «Героиды» Публия Овидия Назона, затем принялся и вовсе декламировать «Науку Любви» того же автора. Затем, когда поток сластолюбивых слов иссяк, Цельс вновь вернулся к своей накатанной теме.
- Старинная Греция знала героев, которые погибли насильственной смертью, но, тем не менее, они встречали ее с горделивым спокойствием. Слушай, а почему вы, христиане, занялись именно Иисусом, а не кем-либо иным из тех, кто умер благородно и перешел в мир богов? Ну, хорошо, вы не согласились принять Геракла, не согласились принять Асклепия, удостоившихся божественного культа, то отчего же вы не взяли Орфея, трагически погибшего, вдохновенного поэта? А, я понял! Непременно была нужна мученическая смерть... Да, да, конечно... Именно мученическая. Ха! - Цельс радостно хлопнул себя по коленям. - А как насчет личности Анаксарха? Ты помнишь, что он твердил, когда был ввергнут в мельничную ступку? Только не говори, что не помнишь! Анаксарх говорил своим палачам: « Топчи, топчи, Анаксарха не растопчешь!». Каков герой! Чем не пример мученической смерти?
Терпению Неффалима пришел конец. Он решился оборвать Цельса, если уж самостоятельно заткнуться он не мог.
- Философ Анаксарх был материалистом, как и его учитель Демокрит. Кипрский тиран Никокреонт своим приказом истолочь в ступе философа всего лишь мстил последнему за нанесенное оскорбление! Иисус же не был виновен! Не был! И он принял смерть от тех людей, которых любил, чтобы доказать им, что смерти нет! Затем и воскрес, чтобы страха в людях не осталось! Милосердная смерть дарует вечную жизнь! Это была жертва! Жертва святого во имя искупления всех наших грехов. Он взял вину за грехи человеческие на себя. Он умер, искупив их, дабы каждый из нас, живущих сейчас на земле, имел хотя бы маленький шанс на то, что сможет попасть после смерти в Его царство истины и справедливости. В Его царство счастья, где мы все соединимся с любимыми для жизни вечной!
Цельс внимательно посмотрел прямо в глаза Неффалиму. Казалось, он даже протрезвел от внезапной страстности, что звучала в каждом слове, слетавшем с уст Неффалима.
- Ты так горячо об этом говоришь! Ты, действительно, в это веришь? Наверное, ты кого-то потерял... Должно быть так. Даже не наверное, а наверняка. Это потеря...
- Тебя не должно волновать, насколько близких мне людей я потерял. Дело не в них. Дело не в той потере, которую я пережил. Дело в другом. Ни один из твоих древних героев не умирал ради блага всего человечества. Никто из них добровольно не приносил себя в жертву. Исключение составляет разве что Прометей, давший людям огонь и тем самым обрекший себя на гнев древних богов. Ты упомянул Геракла и Асклепия... Асклепий появился на земле воскресшим в просветленном виде... Да, врачеватель тел, но не душ человеческих, как Иисус. И я не отношусь плохо к Гераклу или, там, к Дионису, которых после смерти причисляли к богам. Я к ним вообще никак не отношусь. Вообще никак. Чудотворцы, навроде Аполлония... Все они всего лишь люди... Иисус же воплотил в себе всю мощь своего Небесного Отца, его дух, напомнив каждому из живущих на земле, что точно такой же божественный дух обитает в каждом человеке, ибо все мы, без исключения, часть Бога. Ради этой веры Он погиб. И я верю в Него. Я верю в Его учение, каким бы абсурдным оно тебе не казалось. Я верю...