Когда все трое расположились за столом одного портового трактира и сделали заказ, Неффалим, не зная с чего начать разговор, вежливо поинтересовался у торговца:
- Как зовут тебя, добрый человек?
- Говори на греческом, если знаешь язык, - приказал Неффалиму Атей, который заметно нервничал, не понимая ни слова из всего сказанного сыном на еврейском.
- Хорошо, отец, - поспешно согласился Неффалим и повторил свой вопрос на языке эллинов.
Торговец взял в руки глиняную чашу, наполненную красным вином, пригубил, и, поцокав языком от наслаждения, охотно ответил:
- Давидом меня зовут.
- Откуда ты родом?
- Я родился в Кесарии. Это город на берегах Среднего моря, он расположен в долине Саронской, что в Палестине, - ответил торговец, своим полным ответом надеясь разговорить и мальчика.
У Неффалима от волнения сжало горло. Сердце заклокотало где-то вверху, забилось сильно-пресильно, точно хотело разорвать грудь и взлететь, и затрепетать где-то уже в небесах.
С трудом выдавливая из себя каждое слово, Неффалим повторил, точно песню, одно слово:
- Палестина...
Торговец кивнул.
- Палестина, - точно не веря своим ушам, вновь повторил Неффалим. - Я тоже родом из Палестины...
- Чушь! - прогремел Атей и ударил кулаком по столу. - Не слушай его, торговец Давид. Он родился в свободных землях сколотов. Здесь! Его зовут Мадий, и ему от роду десять с половиной весен!
- Нет! - перекрикивая Атея, вскричал Неффалим. - Нет! Меня зовут Неффалим, а не Мадий! Я родился в Палестине, в городе Назарете. Это северней Кесарии. Это в Галилее!
Атей был в отчаянии. Он уже успел немного захмелеть, и то, что говорил его сын, вызывало только одно желание: переспорить богов или умереть на месте.
- Мадий, ну что ты говоришь... Мадий...
- Меня зовут Неффалим. Я ремесленник из Назарета. Гончар.
- Ты воин!
- Я гончар. Да, я гончар и торговец. Я умер чуть больше десяти лет назад у себя дома в Назарете. Я надеялся после смерти обрести покой вместе с моей женой Саррой, которая незадолго до этого покинула меня. Но я почему-то не встретился с ней, а оказался здесь, в степи, в семье Атея!
Торговец усмехнулся. Не каждый день услышишь такое! Мальчик, несомненно, безумен, но зато как интересно рассказывает! Так, что ему и поверить недолго.
- Ты хочешь сказать, что уже умер?
Неффалим кивнул в знак согласия.
- Нет, - протестующее вскрикнул сколот. - Как ты можешь говорить, что умер! Разве ты похоронен в кургане? Нет, ты сидишь сейчас здесь, вместе с нами, и пьешь вино. Мертвые не могут быть среди живых!
- У меня для этого есть только одно объяснение. Вы тоже умерли, но почему-то не понимаете этого!
Торговец Давид искренне засмеялся. Такого потешного сумасшедшего он еще в своей жизни не встречал. Атей побледнел от гнева. Над его сыном потешается какой-то чужестранец! Этого он стерпеть никак не мог. И хотя он понимал, что с его сыном что-то не так, все равно не мог допустить, чтобы над его семьей издевались.
- Хватит! Если ты не хочешь смерти этого человека, прекрати сейчас же, Мадий!
- Отец!
- Хватит, я сказал! Ты говоришь, что все мы мертвы, этого достаточно, чтобы отвести тебя к шаману! А я чуть было не поверил, что с тобой говорят боги! Но ты меня не проведешь! Боги не могут говорить такое! Мы с тобой живы. Умерли твоя мать и моя вторая жена, а мы с тобой - нет!
- Отец, я хотел...
- Тебе действительно нужно отвести сына к шаману. Или как ты там сказал, скиф?
Торговец поднялся из-за стола.
- В Назарете он родился и умер! Подумать только! Да, кстати, а что же все-таки это за шутка такая! Откуда ты знаешь еврейский язык?
Неффалим чуть не плакал. Он, проглотив слезы, все же потухшим голосом пробормотал:
- Я пытался тебе объяснить...
- Все! Хватит, я сказал!
Атей подхватил мальчика под руку и почти выволок из-за стола.
- Я буду молиться богам о твоем исцелении! - пообещал сыну Атей, глядя ему прямо в глаза. - Я принесу им в жертву все, что имею, но ты снова станешь моим сыном!
Неффалим больше не мог сдерживаться, и слезы отчаяния градом покатились по его лицу.
Атей не знал, что ему делать. Второй раз в жизни он видел, что его сын плачет. Да он даже младенцем никогда не плакал! Кочевник растерялся, но потом взял себя в руки.
- Пойдем, - сказал он сыну. - Пойдем, Мадий!
Видя, что все его усилия тщетны, Неффалим в отчаянии взглянул на торговца Давида и тихо попросил его на еврейском:
- Помоги мне добраться до Назарета, и я докажу тебе!
Атей гневно дернул Неффалима за руку.
- Я не понимаю! Говори на человеческом языке.
- Помоги мне, - игнорируя Атея, повторил Неффалим.
На какую-то долю секунды Давид заколебался. Столько искренности звучало в голосе этого мальчика! И такой северный акцент был, действительно, свойственен жителям Назарета. Такое подделать или придумать просто невозможно. К тому же он мог, наверное, неплохо заработать на этом.