- А ты кто такой? - с вызовом спросил Неффалим, чувствуя внутри себя какую-то безнадежную пустоту.
Мужчина усмехнулся и шагнул вперед. Он поставил бадью на земляной пол и, выпрямившись во весь рост, скрестил руки у себя на груди.
- Ну, допустим, Фома меня зовут. А ты кто такой и что делаешь в моем доме?
Неффалим вздрогнул. Он пристально всмотрелся в лицо этого человека и, пошатнувшись, схватился рукой за сердце.
Перед ним стоял и улыбался его родной сын Фома. Он порядком постарел, отрастил бороду, но, вне всякого сомнения, это был его сын! Неужели и он тоже умер? Боже, что же с ним произошло? Почему так рано?
- Эй? Что с тобой? Тебе плохо?
И его сын его не узнает!
- Что с тобой?
- А где Сарра?
Пустая, тупая боль вмиг вытеснила из сердца Неффалима всю радость. Выпила его надежды, растоптала, надругалась над его душой. Он больше ничего не ждал.
- Сарра? - переспросил Фома, и голос его также потускнел. - Откуда ты... Она умерла уже давно, ты не мог знать ее... Да, давно...
Неффалим стоял, стеклянными глазами глядя куда-то сквозь Фому. Было страшно. Впервые по-настоящему страшно. Сарра умерла. Да что же это? Ведь он тоже, тоже умер, но при этом живет где-то не там, где должен.
- Как тебя зовут? - вкрадчиво повторил свой вопрос Фома. Его голос был теплым, родным.
- Неффалим, - безучастно ответил Неффалим и внезапно повалился на пол.
Он потерял сознание.
От пережитого нервного потрясения Неффалим пролежал в бреду почти две недели. Перепуганный Фома привел в свой дом лекаря, но тот лишь развел руками. Он сказал, что у мальчика просто жар, и рекомендовал давать ему много воды. Большего сделать для несчастного он, увы, не мог. Фома оббежал весь город в поисках родных своего странного гостя, но так никого и не нашел. Двенадцатилетний мальчик, которого звали так же, как и его родного отца, умершего как раз двенадцать лет назад, похоже, был на свете совсем один. Никто о нем ничего не слышал. У Фомы было очень много вопросов. Кто он? И откуда он появился? Где его родные? И почему он пришел в дом его родителей? Откуда он знает Сарру, если та умерла, когда его еще и на свете-то не было? Словом, вопросов было гораздо больше, чем ответов. Священник, с которым решил посоветоваться Фома, дал однозначный ответ относительно мальчика. Нельзя отказывать ему в гостеприимстве, тем более, что он сейчас болен. Таким образом, решено было оставить Неффалима в доме Фомы до тех пор, пока он не излечится, а уж потом задавать вопросы.
Фома ухаживал за своим гостем, как мог. Он почти не отходил от его постели, но мальчик Неффалим всего несколько раз за две недели приходил в себя, но едва он открывал глаза, как тут же вновь впадал в забытье. Фома всякий раз порывался спросить у мальчика, откуда он, но не успевал этого сделать. Фома вообще был не уверен, что Неффалим слышит его. Мальчик не был похож на еврея. Его внешность, одежда, оружие, которого Фома доселе не видел - все это говорило о том, что мальчик пришел издалека. Но кожаная обувь на ногах мальчика не была разбитой, так, будто он не шел пешком, а ехал верхом, но при этом не мог же он ехать один! Фома ничего не понимал. В Назарет редко приезжали иностранцы, поэтому было странным, что о мальчике никто не слышал, ведь обычно о приезде чужеземцев толковал весь город. Фома сходил на постоялый двор, но хозяин-грек сказал ему, что новых постояльцев у него не было. Правда, один хитрый армянин из Артаксаты, что уже почти полгода живет у него, откуда-то раздобыл верблюда. Но поскольку никто в Назарете не заявил о пропаже, то и в воровстве армянина никто обвинять не стал. Хотя грек и сделал бы это с превеликим удовольствием. Армянин задолжал ему почти двадцать пять статиров, но до мины пока не дотянул. Вот поужинает сегодня, тогда уж будет полная мина. И так ест в долг, а это все равно, что даром, так теперь еще и верблюда этого корми. А не знает случайно Фома, чей это верблюд? Может, армянин его все же украл? Если Фома вдруг встретит хозяина верблюда, так пусть непременно передаст, что вор здесь живет. Как-то не верится в то, что армянин нашел животное у ворот города. Мол, стоял и жевал что-то. Ну, кто в это поверит? Тем более что верблюд в упряжи был. Можно подумать, верблюды с упряжью просто так гуляют! Нет, армянин точно украл его, вот только у кого?