Он помнил тяжесть камня, которым он закрыл вход в погребальную пещеру. Он помнил все, каждую мелочь. Ибо мелочей не было. Все тогда казалось главным. Самым главным. Тогда ему казалось, что он потерял свою Сарру навсегда. Потом, когда смирился с утратой, стал ждать своей смерти и встречи с любимой в ином мире. Теперь он понимал, что прощание с ней было настоящим. Он так и не дождался встречи с ней. Был обманут каким-то высшим провидением. Не осталось даже надежды... Проклят! Неффалим знал, что проклят, ибо больше всего на свете боялся пережить своих детей, и вот это случилось. Или случится. В этом у него сомнений не было. Что мог он поделать?
Наклонившись к пещере, Неффалим осторожно погладил землю рядом с ней так, словно прикасался к своей жене.
- Мы с тобой всегда будем вместе, - сказал он и посмотрел на камень, которым был прикрыт вход в погребальную пещеру, где были похоронены все умершие члены его семьи. Со времени похорон Сарры на камне появилась еще одна надпись: «Неффалим, сын Иосифа».
- Навсегда вместе...
Неффалим резко поднялся и, повернувшись, быстрым шагом покинул место, где находились погребальные пещеры.
Он попрощался с прошлым.
Почти попрощался...
Ветер взъерошил его волосы, словно хотел утешить, и завел свою извечную песню о странствиях. Он шептал Неффалиму на ухо, что ответы где-то рядом, и их только нужно отыскать, говорил о пилигримах и птицах, соблазнял дальними странами, в которых живут совершенно другие люди, которые знают о жизни и смерти больше. Неффалим слушал ветер, разрешая его песне соблазна проникнуть в каждую клеточку своего тела, отдавался его безумству.
«Я узнаю. Я все узнаю, только для этого нужно время. Я не могу, просто не могу быть таким... Не может быть, что я совсем один. Где-то живут другие, такие же, как я. Нужно их просто найти, и тогда все будет хорошо...»
Лихорадочные смутные планы относительно собственной будущности завертелись в мыслях Неффалима. Нужно что-то делать. Но что? Это было похоже на поиск предмета в темной незнакомой комнате. Что искать, Неффалим не знал. И где искать - тоже, ибо такие взаимоисключающие понятия, как бесконечность и человек, никогда не должны были пересечься. Но они пересеклись. И точкой этого пересечения по какой-то злой иронии свыше стал именно он, Неффалим. О, теперь у него достаточно времени даже для того, чтобы усомниться в любви Бога.
Кроме невероятного, вселенского чувства одиночества, Неффалимом внезапно овладела страшная злость. Он не мог понять, за что ему дана эта новая жизнь, если все, кого он любил, ушли в прошлое или скоро уйдут. Он не хотел жить, не хотел видеть, как умирают его дети, не желал хоронить внуков. Он не мог позволить себе быть частью их жизни... Или мог?
Идея, которая пришла в голову Неффалиму, показалась ему на редкость простой. Когда он пришел домой, то попросил Фому принести ему два куска чистого пергамента. Сын пожал плечами, но все же пошел в лавку за два квартала от их дома и вскоре вернулся, держа в руках два небольших кусочка отличного крепкого пергамента.
- Ты не сказал, какого размера должен быть пергамент, поэтому я принес те, что стоили дешевле, - словно оправдываясь, сказал Фома и стыдливо опустил глаза.
Ему, действительно, было неловко перед гостем за ту бедность, в которой он жил.
- Это ничего, - Неффалим ласково улыбнулся Фоме, который стоял перед ним, как и раньше, такой же смущенный и виноватый, словно только что, играя с мальчишками, случайно разбил кувшины, что сушились на улице. - Ничего. Это как раз то, что мне нужно.
- Правда?
- Правда.
Неффалим принял из рук Фомы пергаменты и, взяв чашку с жидкой сажей и перо петуха, начал что-то старательно выводить на обоих пергаментах. Когда он закончил, то протянул один лист Фоме, второй остался у него.
- Что это? - Фома с удивлением прочел написанное Неффалимом слово. - Зачем?
- Я не знаю, увидимся ли мы с тобой еще, - начал Неффалим. - Не знаю, но хочу, чтобы ты сохранил этот пергамент. Если у тебя будут дети, передашь его им, а они в свою очередь своим детям.
- Зачем? Зачем все это? Да у меня и нет детей!
- Если у тебя не будет детей, то я хотел бы, чтобы ты отдал этот пергамент брату или сестре. Не спрашивай меня, кому именно. О существовании этого пергамента должны узнать все дети Неффалима и Сарры. Главное - сохранить его и сделать так, чтобы о его существовании знали только кровные потомки.
- Но зачем? - в который раз спросил Фома, действительно, не понимая, к чему все это. Будто игра какая-то.
- Терпение, мой друг. Терпение. Это добродетель, ты разве не слышал? - лукаво усмехнулся Неффалим.
- Прости.
- Давид из Дамаска...
- Друг отца?
- Он самый. Так вот, как я уже говорил, у него нет своей семьи. Я - единственный его наследник, но мне бы хотелось, чтобы дети его друга стали управляющими моими делами. Это позволит вам всем жить безбедно всю жизнь, а также обеспечить будущее своим детям и внукам. А поскольку мне нужно отправиться в далекое путешествие, то я бы хотел, чтобы ты принял этот пергамент, как знак, как отличительный признак того человека, что, возможно, придет после меня.