Когда Неффалим вернулся домой, то немедленно приступил к сборам. Отдав последние распоряжения и деловые советы детям, он в последний раз поужинал с семьей и пошел собираться в путь. Торговый корабль, на котором из Кесарии Симон планировал вести на остров Родос бархат и некоторые стеклянные украшения, пришелся кстати и Неффалиму. Симон планировал продать товар на Родосе и на вырученные деньги купить там маслин и оливкового масла, чтобы привезти и продать все это по возвращении в Дамаск. Путь Неффалима был несоизмеримо длинней. Он не так давно возобновил торговые дела с Массилией, городом, из которого покойный Давид возил шерсть и керамику. А Массилия как раз и находилась на самом юге той далекой Галлии, к которой так стремился сейчас Неффалим.
Чтобы добраться до портового города Массилия, Неффалиму с Родоса пришлось сесть на корабль до Сиракуз, что на Сицилии, далее путь Неффалима лежал в Остию, через Неаполь, а уж там он пересел на корабль до Массилии.
Долгие месяцы, проведенные в открытом море, показались Неффалиму вечностью. В Остии он даже всерьез задумался о том, чтобы сойти на берег и далее следовать в Галлию по земле. Но он подсчитал, что по земле его путешествие займет больше времени. К тому же ему не хотелось заходить в Рим, а все торговые караваны в Галльскую провинцию проходили через столицу Империи. В зимний месяц декабрь в Риме проходили пышные празднества Сатурналии в честь бога Сатурна, покровителя земледелия и виноградарства. Это было время всеобщего изобилия и равенства. С 17-го декабря, как правило, прекращались все работы, рабы и господа садились за один стол. И ничего плохого Неффалим в этом не находил, кроме одного: если никто не работает, значит, и караваны в путь отправятся не скоро. Как евреи не работали в седьмой день - субботу, посвящая ее молитвам, так и язычники не трудились в праздники, посвященные их богам.
И еще Неффалима посетила странная мысль. Он подумал, что языческие Сатурналии совпадают по времени с Ханукой, праздником огней, который длится восемь дней в декабре. Он, целиком поглощенный мыслями о друидах, попросту забыл об этом празднике, хоть он и призван был напоминать каждому еврею о том, как менора - семисвечник, находившийся в Храме, горел восемь дней, хотя запаса масла оставалось только на один день. Это чудо случилось, когда небольшая армия еврейских солдат около трех сотен лет назад одержала победу над армией Антиоха IV, царя из династии Селевкидов. Пожалуй, впервые в жизни, Неффалим не чувствовал себя только евреем, но частицей всего мира.
И хотя он с грустью подумал о том, что уже прошло целых шестнадцать лет с тех пор, как римляне разрушили Иерусалимский Храм, который был заново отстроен при Ироде Великом и который так будоражил его воображение в годы, когда он был молод и проживал свою первую жизнь, Неффалим не чувствовал в этом какой-то личной трагедии. Его даже не очень расстраивало то, что римляне во главе с Титом, сыном Веспасиана, увезли в Рим золотую менору, сделанную Бецалеем по указанию самого Моисея. Такое преступление, как разрушение храма и кража святыни в любое другое время вызвала бы у Неффалима ярость, а сейчас не вызывала ничего. Ну, или почти ничего. Храм был разрушен в тот год, когда Неффалим умер и возродился, и в этом стечении обстоятельств он тоже пытался найти какую-то закономерность.
«Когда это случилось со мной?», - думал Неффалим, действительно не понимая, как так получилось, что он перестал себя чувствовать евреем, перестал ненавидеть римлян. Все это теперь казалось ему суетой сует!
Быть может, после того, как Неффалим прочел о друидах, он стал гораздо терпимей воспринимать языческие верования. К тому же, он теперь с легкостью пользовался и Юлианским календарем. Ему это даже нравилось. По Юлианскому календарю сейчас шел 86 год. Неффалиму в его новой жизни должно было исполниться семнадцать лет. И свою новую бесконечную жизнь ему проще было ассоциировать с наступившей новой эрой.