Несмотря на вето, которое наложили римляне на религию друидов, галлы частенько тайком приходили к ним, чтобы принести жертвование и попросить помочь с урожаем, когда была засуха, или узнать, кто наводит порчу, если был большой падеж скота. В этом случае дочь Мога Рута проводила ритуал, смысла которого Неффалим не понимал, однако после него погода налаживалась. Получалось, что Тлахтга способна была вызывать дождь, и это казалось невероятным.
Друиды утверждали, что все живое и мертвое имеет свой тайный цвет, который безошибочно видели избранные. Это они называли особым зрением. Друиды видели мертвые цвета и живые. Видели цвет любви и ненависти, знали об истинных намерениях человека, едва взглянув на него. По внутреннему цвету человека они наверняка знали, лгут ли им или говорят правду. Неффалим и сам хотел овладеть этим искусством, но пока у него ничего не получалось. Хотя Неффалим и упражнялся помногу часов.
Катбад, с которым Неффалиму удалось не то чтобы подружиться, но наладить приятельские отношения, уводил Неффалима в лес и учил его разговаривать с деревьями, чувствовать их, видеть их жизнь. Друиды верили, что все, что окружает их, имеет душу, такую же живую, как и человеческая душа. Они уважали и ценили любые проявления жизни, и убивали они лишь по необходимости. Друиды даже у деревьев спрашивали разрешения, прежде чем срезать у них ту или иную ветку. И срезали ее только в том случае, если дерево соглашалось ее отдать. Неффалим, которому поначалу эти разговоры с деревьями и травами казались сплошной глупостью, постепенно начал с интересом относиться к этому странному ритуалу. И он в глубине души сетовал на то, что остается глухим, не слышит и не понимает этого странного языка, языка всего мира, как называли его друиды. Неффалим комплексовал из-за своей духовной глухоты. Ему казалось, что друиды потешаются над его бесталанностью в этом искусстве. Неффалим с легкостью овладел языком галлов и кельтским языком, на котором говорило большинство друидов. Он выучил язык бриттов, которые приплывали с Британских островов в надежде найти у друидов защиту от произвола римлян. Но язык мира обладал слишком сложной грамматикой.
- Это язык сердца, - объяснял Катбад. - Тебе нужно только прислушаться внимательней. Услышь сердце дерева, его душу, но вначале позволь дереву услышать твое сердце, чтобы оно могло откликнуться.
И Неффалим старался. Он часами мог стоять, прислонившись к тому или иному дереву. Закрыв глаза, он полностью расслаблялся, пытаясь стать с деревом одним целым. Он полностью абстрагировался от посторонних звуков и слушал, слушал. Но сердце дерева, говорившего на языке мира, билось, вероятно, где-то слишком глубоко. Сердце Неффалима и сердце дерева никак не могли начать биться в унисон. Но Неффалим старался. У него никак не шло из головы то, что сказал ему Мог Рут в самом начале. Может, он не может услышать язык мира, потому что так далек от Бога. Но он все равно старался. Ему нужна была эта победа, была необходима эта малая толика победы, которая подарила бы ему надежду на искупление, дала понять, что он может быть услышан, если услышит сам.
Вечерами Катбад часто рассказывал Неффалиму истории из прошлого друидов. А Неффалим слушал внимательно, старался запомнить и вникнуть во все детали. Ему казалось, что история прошлого этих людей дивным образом поможет ему осознать или хотя бы почувствовать свое собственное будущее. Катбад говорил о древних таинствах и обрядах. Но более всего Неффалима поразила история из недавнего прошлого друидов.
Римляне сеяли смерть, куда бы они ни приходили. Они в корне уничтожали культуру того народа, который покоряли. Слушая друида, Неффалим, как никто другой, понимал его гнев, вспоминая невеселое прошлое и своего народа. Истории, написанные Цезарем или Тацитом, несколько отличались от версии Катбада, хотя повествовали они об одних и тех же событиях.
Неффалима чрезвычайно потрясло то, с какой жестокостью уничтожила последнюю цитадель друидов на острове Мона римская армия под предводительством правителя Британии Ситония Полиния в 61 году. Когда римляне высадились на остров, то они увидели шеренги бриттов, которые готовы были защищать свой остров до последнего вздоха. Солдаты пересели с кораблей на лодки и поплыли к острову. Римляне еще с лодок заприметили женщин-друидок в похоронных одеяниях, которые в беспорядке бежали вдоль рядов бриттов. Их волосы развевались на ветру, в руках они держали факелы и, словно, обезумев, выкрикивали непонятные слова. Мужчины-друиды возносили руки к небу и заклинали высшие силы помочь бриттам выстоять. Они проклинали римлян, приказывали им убираться восвояси с их острова, заклинали их вернуться домой, не обагряя руки кровью невинных. Поначалу римлянами овладел какой-то мистический ужас, но все же они пошли в атаку.