Когда работа над чучелом была закончена, друиды собрались вокруг него на поляне и принялись читать не известные Неффалиму заклинания. Они читали их до тех пор, пока на поляну не пришли еще несколько друидов, которые вели с собой упирающихся и перепуганных до смерти трех римских солдат и двух галльских крестьян, тех самых, что приходили просить помощи у Дивитиака.
Галлы слезно просили пощадить их, говорили друидам, что их заставили пойти на предательство. Римские воины, стараясь сохранить остатки достоинства, стояли бледные, однако страх в их глазах не оставлял никаких сомнений в том, что они знали, какая участь ожидает их.
- Мир указал нам на виновных в смерти невинного! Очернившие свою душу, они более не нужны Миру! Смерти им! Смерти! - прокричала Тлахтга последний и не подлежащий обжалованию приговор.
Друиды потащили пленников к своему плетеному идолу, полому внутри. Они запихали людей внутрь плетеного человека, завалили ветками вход. Тлахтга с какой-то плотоядной улыбкой на лице подошла к чучелу с горящим факелом в руке. Она, ни секунды не колеблясь, поднесла факел к чучелу, и плетеный человек вмиг загорелся. Вопли запертых в идоле людей были чудовищными. Крики срывались на визг, они напоминали вопли зверей, а не людей. Но все закончилось достаточно быстро. Одним исполинским факелом сгорел плетеный идол дотла. Он горел с воем, пламя рвалось к небу, освещая своим смертельным светом непроницаемые лица друидов. Он еще пылал какое-то время даже тогда, когда вопли принесенных в жертву людей стихли, а затем рухнул вниз, разбившись миллиардами искр, которые, как звезды, рассыпались по земле и, наконец, погасли.
Друиды разошлись с поляны. К Неффалиму подошел Катбад и положил ему руку на плечо.
- Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - сказал он. - Знаю, и не стану тебя задерживать. Ты прожил с нами десять лет, но не смог ничему научиться. Это не оттого, что ты плохой ученик. Нет. Просто ты сам строишь свою судьбу, и поэтому никогда не сможешь овладеть языком Мира. Мир не слышит тебя, потому что ты наказан Богом. А Бог - в каждой частице Мира. Тебе нечего больше искать у нас. Вероятно, ответы на твои вопросы лежат где-то глубже. И мы не можем подсказать тебе их. Это твой путь. Ищи, и когда-нибудь ты обязательно найдешь их. Не суди нас. И прощай!
- Мы больше не увидимся с тобой? - не оборачиваясь, проронил Неффалим.
- Может быть, когда-нибудь все повторится, и Неффалим с Катбадом вновь будут стоять на поляне у сгоревшего идола и прощаться навек. Только я об этом никогда не узнаю. А ты узнаешь, если это повторится. Ты обязательно узнаешь...
Неффалим обернулся и крепко обнял Катбада.
- Спасибо тебе, - сказал он. - Я никогда не забуду тебя.
- Время друидов прошло, - Катбад вздохнул и окинул взглядом лес. - Завтра мы покинем эти места. А когда мы умрем, новые жрецы не придут после нас.
- Прощай, - Неффалим крепко пожал руку друиду.
- Прощай, - ответил на рукопожатие Катбад и, невесело усмехнувшись Неффалиму, скрылся в лесу.
Это случилось накануне праздника Самайна, дня с которого начинается новый год у друидов. Но этот год не принесет им ничего, кроме предчувствия смерти, в котором они будут доживать свои последние дни.
Буря утихла. На землю опустилось морозное спокойствие золотой осени. Неффалиму было уже двадцать восемь лет, но одиночество его еще никогда не было таким полным, таким завершенным.
Глава четвертая. Аполлоний Тианский
Неффалим добрался из лесов Галлии до Массилии. Там он разыскал купцов, с которыми его сыновья вели дела. Неффалим проверил бухгалтерские отчеты Симона и Фомы, порадовался за сноровку детей, которые за годы, проведенные им с друидами, успели существенно увеличить поставки пряностей, оливкового масла, бархата и прочего товара. От массилийских купцов он также узнал, что его старший сын Симон заболел, поэтому передал ведение дел своим сыновьям. Неффалим не стал отправлять детям письмо, предупреждая их о своем возвращении, а просто сел на корабль, отправляющийся в Тир, с заходом в порты Остии и Сиракуз. При попутном ветре небольшое торговое судно шло со скоростью двадцать узлов, поэтому Неффалим добрался до Остии за несколько дней. Там он заплатил за аренду судна и со спокойной душой отправился дальше.