Марк, средний сын Симона, по виду чуть старше самого Неффалима, обладал весьма пытливым умом, быстро соображал, а также не был лишен тщеславия, качества, которое при отсутствии возможностей добиться чего-либо в жизни, могло окончательно испортить характер. Но Неффалиму нравилась его иногда слишком едкая, как щелочь, злость, с которой он брался за любое дело. Его упрямство, его жажда знаний - все эти качества словно были списаны с самого Неффалима, в котором его прежняя кротость и богобоязнь мутировали в какую-то, если не вседозволенность, то абсолютное бесстрашие перед будущим. К тому же, Неффалим безотчетно избрал Марка своим компаньоном, еще и потому, что тот, как две капли воды внешне был похож на свою бабушку, которой не помнил. Сарра умерла, когда Марку едва исполнился год. Симон в то время уже давно жил отдельно от родителей, так, что вполне возможно, что Марк не помнил и своего деда Неффалима, несмотря на то, что сам Неффалим скончался спустя три года после смерти жены. Марк обладал такой же, как Сарра, светлой кожей, его темные волосы, на висках слегка тронутые сединой, вились непослушными локонами, которые он яростно подстригал, в душе стесняясь, что обладает такими почти девичьими кудрями. Но более всего он походил на Сарру жестами и мимикой. Все это было возможно уловить, но невозможно осознать. Манера смеяться или поворачивать голову - это было нельзя придумать или сыграть. Таким похожим на Сарру его мог сделать только Бог.
Неффалим откровенно любовался Марком, испытывая в душе такую тоску по ушедшей жене, что иногда, когда забывал, что Бог более не слышит его, обращался к нему с молитвой. Неффалим просил о смерти. Настоящей смерти, которая поможет ему и Сарре быть вместе. Не хотелось Неффалиму верить в то, что души людей переселяются в новые тела бесконечно. Должен быть в этом круге вечного возвращения какой-то итог. Должен! Хоть круг... На то он и круг, что бесконечен. Но Неффалим не верил в это. Вечное возрождение - это кара небесная. А небесная награда - это смерть и воссоединение любящих друг друга людей в Царствии Небесном. Вот о чем мечтал Неффалим, но он не знал, будет ли ему даровано прощение.
Еще больше его волновала мысль о том, в чем же заключается его грех. Он тщательно анализировал свою прожитую жизнь и не находил в своих поступках и мыслях ничего греховного. Он просто не знал, какой в своей чудовищности он должен был сотворить грех, что ему не может быть даровано прощение. Ведь известно, что даже убийцы могут покаяться! А что может быть страшнее убийства, Неффалим не знал. Просто не предполагал. Ну, быть может, предательство, хоть этот грех и не входил в скрижальные заповеди, но все же он страшен. Но Неффалим никого не предавал в своей первой жизни. Никого и никогда. Он совершил предательство лишь по отношению к Атею, и то тогда он был абсолютно уверен, что мертв и поэтому не задумывался о последствиях своих поступков. Он думал лишь о Сарре, о том, как бы скорее увидеть ее и обнять. Ему казалось, что если он останется в племени сколотов, то совершит предательство именно по отношению к Сарре. А предавать любовь - это все равно, что предавать Бога, ибо Бог и есть любовь.
«Впрочем, у меня еще будет время поразмыслить над этим», -невесело усмехнулся Неффалим, направляясь в трапезную.
Пришло время завтрака, который он велел подать чуть позже обычного, так как теплым весенним утром решил прогуляться по садам Цезаря. Весна пришла как-то неожиданно, как нежное прикосновение легкокрылой надежды. Зеленая поросль, которая с каждым днем становилась все гуще, покрывала некогда темно-коричневые земли. В проплешинах между деревьями зацвели крокусы, горицветы и фиалки. Еще совсем недавно казавшиеся умершими, деревья закудрявились молодой листвой.
Неффалим с удовольствием вдыхал теплый воздух, который принес с собой западный ветер, чувствуя, что даже его замерзшее сердце способно вновь наполниться человеческой теплотой.
В прекрасном расположении духа он возвратился домой, где его, как оказалось, ожидал гость. Некий Гай Меммий, всадник и сын всадника, решил навестить своего нового соседа. Увидев Гая Меммия, Неффалим смутился. Он совсем забыл, что позавчера получил от него рекомендательное письмо, и, еще не выучив римские обычаи, просто отправил к соседу раба с устным приглашением позавтракать. Гай Меммий к завтраку явился вовремя, в то время как Неффалим праздно прогуливался в садах. Более того, Неффалим невероятно устыдился своего одеяния. Он хоть и был одного с гостем сословия, но тем не менее одет был в бежевую хламиду, а не в белую тогу с узкой пурпурной каймой, как и подобает быть одетым всаднику. В то время, как в одеянии Гая Меммия не смог бы найти изъяна даже самый придирчивый критик. Даже издали в нем угадывался коренной римлянин, безукоризненно соблюдающий этикет. Конечно же, на нем была та самая белоснежная тога с пурпурной каймой. Ну, а как же иначе, если Гай Меммий - всадник?