- Еще бы! - хором воскликнули Луций и Сципион.
- Только не забывай, что преторианцы должны охранять императора, и они же могут стать его убийцами, ибо никто из людей так близко не подходит к Траяну, как они! - справедливо заметил Гай Меммий.
- Да, много история знает примеров, когда именно личная гвардия правителей и свергала их с престола, открывая дорогу к трону своему избраннику, - задумчиво согласился с мнением Гая Меммия Неффалим.
- Вообще, лучшее занятие, которое отвлекало бы народ от такого бесполезного и опасного занятия, как мышление, это какое-нибудь грандиозное задание, которое может дать правитель. Такое, например, как сооружение, пирамид в Египте, - продолжал философствовать Гай Меммий.
- Это опять же Аристотель так считал. Мирный философ по сравнению с Платоном, который считал, что для народа лучшее занятие - это война, - ответил Неффалим.
- Мой друг, и после этого ты мне будешь рассказывать, что не интересуешься политикой? - воскликнул Гай Меммий.
- Нет, я всего лишь сказал, что не хочу быть сенатором. А сенат - это и есть политика.
- Ну-ну. Это ты пока так говоришь. Посмотрим, что будет дальше.
- Посмотрим, - согласился Неффалим. - А пока давай все же посмотрим матч. Что-то интересное намечается...
В это время на газоне происходило, действительно, нечто весьма любопытное. Два капитана сошлись между собой, горячо обсуждая какой-то вопрос кулаками.
- Почему судья не реагирует? Разве в спорте разрешено решать конфликты столь не мирным путем? - поинтересовался Марк, с любопытством наблюдая за дракой.
- Судья не выходит на поле, - объяснил Луций. - Все спорные моменты решают между собой капитаны. Иногда и кулаками.
- Бывает, - согласился с Луцием Сципион.
- А если будет ничья? То есть, если никто так и не забьет мяч в ворота? Что тогда? Не могут же они играть бесконечно? - продолжал допрос Марк.
- Это да, - согласился Гай Меммий. - До бесконечности он и не будет продолжаться. Если никто не откроет счет, матч, по правилам, не может продолжаться более трех суток.
Неффалим и Марк, удовлетворившись ответом, вновь обратили свои взоры на поле.
В конце концов, к вечеру матч завершился со счетом 1:0 в пользу принимающей стороны, то есть преторианцев. Люди со стадиона, наконец, начали расходиться по домам.
Неффалим в компании своих новых знакомых отправился в гости к Гаю Меммию, который пообещал устроить им воистину «Лукуллов пир».
Триклиний в инсуле Гая Меммия был сделан по всем правилам римского этикета. Едва войдя в эту столовую, Неффалим закусил губу и мысленно поблагодарил Гая Меммия за деликатность, которую проявил тот, завтракая на вилле. Конечно же, трапезная Неффалима, совершенно пока не знакомого с римскими обычаями и этикетом, была совсем не похожа на триклиний в инсуле коренного римлянина, коим, вне всяких сомнений, являлся Гай Меммий. Это была квадратная комната с ложами, расположенными буквой «П» наоборот. Левая от пустого центра ложа называлась Lectus summus, центральное ложе в конце комнаты - Lectus medius, а правое - Lectus imus. Каждое ложе было почти, как спальное место. Сделанные довольно широкими и длинными, на каждом из краев имелось изголовье с валиком, на который можно было облокотиться. Перед каждым ложем стоял низенький, во всю длину, столик, по высоте чуть ниже самого ложа.
Всем пришедшим гостям две рабыни омыли ноги, так что все проходили в триклиний босыми.
- Предлагаю, - заявил хозяин дома, направляясь к левой ложе, законному месту хозяина дома, - Предлагаю объявить сегодня Неффалима, нового всадника и нашего друга, почетным гостем, и усадить его в хозяйской ложе у изголовья!
- Почему нет? - отозвался улыбающийся Луций. - Нам всем очень приятно познакомиться с тобой, и надеемся, что наша дружба будет только крепнуть.
- Проходи уже, - буркнул Сципион, подталкивая друга в спину. - Жрать хочу - не могу.
- А что же, - спросил Неффалим, покорно располагаясь рядом с хозяином. - Что же? Женщин в твоем доме разве нет?
- Отчего же? У меня есть жена и двое дочерей.
- Они разве не присоединятся к нам?
- Скука смертная! Им по правилам этикета нельзя есть с гостями. Сядут и будут воду пить. К тому же, моя жена, Присцилла, терпеть не может харпастум. Ей по душе больше гладиаторские бои. Спит и видит, как бы кто из политиков помер скорее, чтоб траур объявили. Вот тогда уж - гуляй душа! Пьет, как дышит. Уж и сек я ее, а все равно пьет!